– Думаю я, что Гален высказал самую мудрую мысль, когда рассуждал о том, как лучше всего поступить лекарю во время эпидемии чумы, – мрачно сказал Сулейман аль-Джамал. – А сказал Гален, что лекарю надлежит бежать от чумы, дабы иметь возможность лечить людей в другое время. Именно так он сам и поступил.
– А мне кажется, что еще лучше сказал великий врачеватель ар-Рази156, – сказал Карим и процитировал:
Три кратких слова могут от чумы спасти.Ты «быстро, долго, далеко» запомнить постарайся.Скорей беги, спеши подальше ноги унести,Подольше выжди и попозже возвращайся.
Первым на часах стоял Сулейман. И не стоило на следующее утро, когда они проснулись, сильно удивляться тому, что ночью он сбежал, прихватив своих лошадей.
Но их это поразило и преисполнило печали. Когда вечером они снова разбили лагерь, Фадиль назначил часовым Мирдина Аскари, и этот не подвел. Сторож он был хороший.
Но на третью ночь часовым в лагере был Омар Нивахенд.
Как только обнаружилось второе дезертирство, Фадиль созвал всех на совет.
– Нет греха в том, чтобы испугаться «черной смерти», – обратился он к товарищам, – иначе всякий из нас был бы навеки проклят. Не грех и бежать, если вы согласны с Галеном и Разесом, хотя лично я согласен с Ибн Синой в том, что лекарю приличнее бороться с эпидемией, нежели бежать от нее со всех ног.
Грех в том, чтобы оставить своих товарищей без охраны.
Слышно было, как дышит каждый. Вперед никто не выступил.
Заговорил Роб:
– Да, всякий может свободно уйти. Но если он уйдет, оставив нас без охраны, если возьмет с собой припасы, необходимые пациентам, к которым мы едем, то я говорю: мы должны догнать его и убить!
Снова воцарилось молчание.
– Согласен, – сказал Мирдин Аскари, облизнув пересохшие губы.
– И я, – сказал Фадиль.
– Я тоже согласен, – проговорил Аббас Сефи.
– Я тоже, – прошептал Ала.
– И я! – громко заключил Карим.
И каждый знал: это не пустое обещание, это торжественная клятва.
Через две ночи наступила очередь Роба дежурить.