– А слуги с ними были?
– Не видел, чтобы им кто-нибудь прислуживал.
Наемники, несомненно, сбежали, подумал Роб.
– Как тебе показалось, еды у нее было достаточно?
– Я сам дал ей корзину бобов, господин, и три больших лепешки.
Теперь Роб не сводил с него взгляда, от которого Буди стало не по себе.
– За что же ты дал ей столько еды?
Торговец пожал плечами. Он обернулся, порылся в своем мешке и вытащил оттуда кинжал. На любом персидском рынке можно было без труда отыскать кинжалы куда затейливее, но этот окончательно рассеял все сомнения: в последний раз Роб видел его на поясе Джеймса Гейки Каллена.
Он понимал, что, если скажет Кариму и Мирдину, те поедут вместе с ним, а ему хотелось ехать туда одному. Поэтому он просто передал им несколько слов через Юсуфа аль-Джамала.
– Скажите, что меня вызвали по личному делу. Все объясню, когда вернусь, – попросил он библиотекаря.
Из прочих поставил в известность только Джалала.
– Должен на время уехать? Зачем?
– Для меня это очень важно, тут речь идет о женщине…
– Тогда конечно, – хмыкнул Джалал.
На следующее утро Роб выехал в путь. Дорога перед ним лежала долгая, а поспешность только ухудшала дело, но все же ему удавалось подгонять и подгонять гнедого: перед глазами Роба все время стояла женщина, одна среди чужих людей в чужой стране, да еще с больным отцом.
Стояло лето, вешние воды успели испариться под лучами палящего солнца, так что Роб с головы до ног покрылся соленой пылью Персии, набившейся вскоре и в седельные сумки. Соль была в еде, тонкой пленкой покрывала питье. Повсюду он видел потемневшие от жара полевые цветы, но люди все-таки упорно возделывали каменистую почву, отводя скудную влагу по арыкам для орошения виноградников и финиковых пальм, как делали их предки тысячи лет.
Роб скакал с мрачной сосредоточенностью, никто не напал на него, не задержал в пути, и вот в сумерках четвертого дня он миновал город Датур.