– В голосе Роба послышалась некоторая неуверенность: он опасался, не расценит ли жена его участие в празднестве как неуважение к памяти ее отца.
– В таком случае, ты должен ему помочь, – твердо ответила Мэри.
– Состязание само по себе – не празднество. И нет оснований не смотреть его даже тем, кто носит траур.
По мере приближения Байрама Мэри обдумывала это и в конце концов решила, что муж прав. Она пойдет смотреть чатыр.
Ранним утром первого числа месяца шавваля на город опустился густой туман. Кариму это дало основание надеяться, что день будет хорошим, подходящим для бега.
Карим встал с постели, приготовил себе большой горшок гороха с рисом, посыпал этот простенький плов семечками сельдерея, скрупулезно отмерив их количество. Съел он больше, чем хотелось, забросил в себя топливо, словно дрова в огонь, после чего вернулся на свою циновку и отдыхал в ожидании, когда подействует семя сельдерея.
О Аллах, дай мне силы лететь сегодня и укрепи мои ноги!И пусть грудь моя станет подобна меху, которым раздувают горн,а бедра и колени пусть уподобятся могучим деревьям!Сохрани разум мой ясным, а чувства – острыми,и глаза мои пусть не отрываются от Тебя!О победе он не молил Аллаха. Когда он был совсем еще мальчишкой, Заки Омар сказал ему: «Всякий желтоухий пес, воображающий себя бегуном, молится о своей победе.
Почувствовав позывы, встал и пошел к ведру, долго сидел на корточках, с удовлетворением опорожняя кишечник. Количество семян сельдерея он рассчитал правильно: окончив свое дело, он почувствовал легкость, но не ослабел.
Он нагрел воду и при свете свечи вымылся в тазу, быстро растерся досуха – туман принес не только тьму, но и ощутимую прохладу. Потом Карим смазал все тело оливковым маслом – от солнечных лучей. Дважды натер маслом те места, где потертости могли вызвать боль: соски, подмышки, пах и детородный орган, между ягодицами. В последнюю очередь занялся стопами ног, особенно старательно смазывая кончики пальцев.