Ослика она вела в поводу – он вез ее покупки и Роба Джея, который ехал в люльке, привязанной ремешком к спине осла. Бремя еще не рожденного ребенка тяготило ее, заставляло напрягать спину, поэтому она медленным шагом перебиралась с одного базара на другой. На армянском рынке, как обычно, Мэри остановилась у кожевенной лавки – разделить с Приской шербет и горячую тонкую персидскую лепешку."
"Приска, казалось, всегда была рада видеть свою бывшую нанимательницу и ребенка, которого сама выкормила, но сегодня она так и сияла от радости.
– Чужеземец. Издалека. Такой, как хаким. Как ты.
Женщины расстались нехотя и не без обоюдных сожалений, а вечером Мэри с жаром пересказала мужу это происшествие. Тот уже знал, что пыталась объяснить ей Приска, ибо слухи быстро достигли и маристана.
– В Исфаган только что приехал некий европеец.
– Из какой страны?
– Из Англии. Купец.
– Англичанин? – Мэри недоверчиво уставилась на мужа.
– Мэри…
– Да ведь ты непременно должен это сделать! Ты знаешь, где он поселился?
– В армянском квартале, поэтому Приска и узнала о нем. Говорят, он сразу заявил, что согласен жить только среди христиан. – Роб улыбнулся. – Стоило ему, однако, увидеть те убогие хижины, в которых ютятся немногочисленные бедняки-армяне, как он быстренько снял куда более приличный дом у хозяина-мусульманина.
– Ты должен написать ему письмо. Проси его прийти к нам на ужин.
– Да я ведь не знаю даже его имени!
– Ну и что? Найми посыльного. В армянском квартале ему любой подскажет, как сюда попасть, – горячо говорила Мэри. – Роб! Он ведь расскажет нам новости!
Меньше всего Робу хотелось поддерживать небезопасную связь с английским христианином.
– Меня зовут Босток. Чарльз Босток.
Роб с первого взгляда узнал гостя. Когда он, сделавшись учеником цирюльника-хирурга, впервые возвращался в Лондон, то вместе с Цирюльником два дня путешествовал под защитой каравана Бостока, состоявшего из множества вьючных лошадей. Они везли соль из арундельских копей.