– Опоздаем, опоздаем! – под нос себе бормотала Джессика. – Вот тебе и опоздали! Даже в дом не зовут, а на улице холодрыга, того гляди дождь пойдет, измокнем все!.."
"Настя думала только о том, что ни идти, ни стоять она не может. Ну, просто не может, и все тут.
Они выбрались за забор, где так же молотили двигателями грузовики, бегали люди с катушками и коробами и пахло автомобильным выхлопом и мокрой землей.
– И не позавтракали, – продолжала Джессика. – И чаю не попили! Когда теперь чаю попьем?
Над улицей Московской, уходящей к церквушке, висело низкое хмурое небо, лужи морщились от ветра, и голые плакучие ивы, окружавшие крохотный прудик, путались ветвями в коричневой холодной воде.
У Насти застучали зубы. Постучат, постучат и перестанут. А потом опять.
Они постояли посреди улицы.
– Куда пойдем? – спросила Джессика очень сердито.
– Я не знаю, – уныло сказала Настя.
Тут дверь ближайшего микроавтобуса распахнулась, и по высоким и узким ступенькам скатилась Мила. Настя так обрадовалась, словно встретила среди тайги близкого и приятного человека.
– Мила!
Та остановилась и оглянулась. Настя заковыляла к ней.
– Мила, вы меня не помните? Я в институте на прослушивании была, я вас видела вместе со Светой Дольчиковой. Там еще этот… Игорь Маркович был! Помните?
Мила пожала плечами.
– Наверное, помню, а что такое?
– Да я хотела у вас спросить! С вами поговорить! То есть просто спросить, а можно и поговорить!
– Господи, то спросить, то поговорить, – нетерпеливо перебила Мила.
– А когда вы освободитесь?
Тут она неожиданно засмеялась.
– Часов через десять-двенадцать, – сказала она. – А что такое случилось?
– Нас Олег Аллилуев пригласил, – вставила Джессика и опять попала в точку.
– Олежка? – обрадовалась Мила. – Нужно было так и сказать! Он еще не подъехал! Вы полезайте в гримваген, – она подбородком показала на микроавтобус. – Там, по крайней мере, тепло. Я сейчас прибегу.
И умчалась.
– А чего такое гримваген? – спросила Джессика.
Настя, не отвечая, забралась по ступенькам, распахнула дверь, чуть не упала и головой вперед ввалилась в теплое нутро микроавтобуса.
Здесь горел яркий свет, было сильно натоплено, диваны по обе стороны прохода завалены какими-то вещами. Пахло кофе и табаком, одним словом, рай.
Настя повалилась на диван, кое-как отпихнув барахло, проворно расстегнула пряжки на проклятущих туфлях, скинула их и застонала от счастья. И закрыла глаза.
Рай, рай.