– А здесь есть волки?
– Здесь полно волков.
– Какой ужас, – сказала Марина. – Черьку нельзя выпускать. Весенние волки голодные и злые. Почему ты все время надо мной смеешься?
– Что ты, что ты, – испугался Липницкий. – Как такое возможно!
Возле домика с невысоким крылечком и двускатной крышей он за обе руки вытащил Марину из салона. Она моментально обняла его, пристроила голову на плечо и опять поцеловала в шею.
– Маринка, – сказал Липницкий. – Угомонись. Мы с тобой старые люди!..
– Я не старая, а молодая, – объявила Марина Тимофеевна.
– А ты умеешь?
Марина ущипнула его за попу. Получилось не очень из-за плотных брезентовых штанов и свитера, попавшегося под руку.
– Пойдем! Давай, давай!..
– А куда мы идем? – осведомилась она.
– В дом, – сказал он, вставляя ключ в замок.
– Пойдем лучше гулять. Я никогда не гуляла по ночам!.. Ни-ког-да!
В доме было тепло и пахло как в бане – разогретым деревом, травами и чистотой. Свет с улицы длинными голубыми полосами лежал на досках пола.
Ничего не произошло, и она еще раз наступила.
…Где я, подумала она. На луне? Или, может быть, это не я?..
Липницкий твердо прихватил ее под локоть, довел до кровати, поставил, сам сел на край и стал стягивать с нее штаны итальянской работы.
– Тебе понравились мои новые штаны? – тут же спросила Марина.
– Страшно, – признался Липницкий.
Марина повернулась.
Он кинул штаны в кресло и расстегнул молнию ее толстовки.
– Ты неприлично себя ведешь, – заметила Марина.
– Это точно.
Она запрыгнула на кровать – ей казалось, что как пиренейская лань, а на самом деле довольно неуклюже, – обняла его за шею и повалила.
– Теперь я тебя буду раздевать!.. – И стала тянуть с него свитер.
Он морщился и кряхтел.
– Что такое? – спросила Марина грозно. – Что ты рожи корчишь?
Тут он вдруг захохотал, громко и свободно.
Она посмотрела ему в лицо – хохочет-заливается! Ну, что это такое, а?.. У нее любовная сцена, а у него какая?
– Ну и пожалуйста, – сказала она и улеглась. – Как хочешь.
Он запустил обе руки ей в волосы, взял ее за голову и поцеловал.
– Я хочу вот так, – сказал он серьезно. – И можно еще так.
И опять поцеловал.
Марина моментально забыла, из-за чего она только что на него рассердилась. Целоваться с ним было приятно, щекотно и радостно.