…Что за собака?! При чем тут собака?!
За соседний столик усаживалась женщина. Лицо у нее было озабоченное и словно встревоженное. На руках она держала…
– Какая же это собака, – сказал Герман несколько даже обиженно. – Это какой-то… организм!
– Сам ты организм! – прошипела Тонечка. – Это совершенно прекрасная маленькая собака! Нет, Саша, ты посмотри, какая прелестная!
У «прекрасной собаки» тоже был довольно встревоженный вид. Она столбиком сидела на коленях у женщины, перебирала тоненькими, как спички, лапами, раскидистые уши время от времени начинали дрожать.
"– Я знаю породу, – продолжала неистовствовать жена у него над ухом. – Называется пражский крысарик! Правда! Очень редкая порода! В Средневековье такие собаки спасли Прагу от чумы! Они истребили чумных крыс!
– Любая уважающая себя крыса перекусит этот организм на счет «раз»!
– Они на самом деле охотники, Саша!
– Да в ней весу, должно быть, полтора кило! Какая уж тут охота!
Но его жену было не остановить – как же! Поблизости от себя она заметила собаку!.
– Я подойду и познакомлюсь.
– Дай им хоть отдышаться, – недовольно сказал Герман. – И чаю выпить. Они только пришли.
Тонечка, приподнявшаяся было, чтобы бежать к «прекрасной собаке» и ее хозяйке, плюхнулась обратно.
Тут ее словно осенило.
– Слушай, там же тоже собака осталась! У Кондрата! Она выходила из будки и гавкала на нас.
Герман с усилием перескочил следом за ней на эту новую мысль. Он явно отставал!
– Это Ямбург, – сказал он наконец.
– Он там остался совсем один, – затараторила Тонечка. – Его хоть покормить надо.
– Соседи покормят.
– А если нет?
Он вздохнул.
– Хорошо, мы поедем.
– Поедем, – повторила она. – Вот бы еще раз в дом попасть, осмотреться. Может, что-нибудь и высмотрели бы…
Александр Герман, московский продюсер, в прошлом режиссер, человек системный, хваткий, процветающий и благополучный, никогда и ничего не добился бы в жизни, если бы время от времени не решался на самые странные и дурацкие поступки.
…Год назад он ввязался в расследование убийства артистки Дольчиковой и обрел жену-сценаристку, тещу – королеву-мать, тестя-генерала, дочь-студентку и племянника-африканиста![1] Впрочем, Даня Липницкий никакой не племянник, а скорее тоже сын. В кроне семейного древа Липницких-Морозовых-Германов легко заблудиться, как в том самом дубе, который у Лукоморья. Там еще златая цепь и кот!.. Так и у них.