Шампунь и мыло с правой стороны.
Парень заглянул в ванную, а потом посмотрел на Тонечку.
– Я не хочу мыться, – осторожно начал он, словно пробуя почву.
– Без разговоров! – отрезала Тонечка. Она умела обращаться со строптивыми подростками.
Она захлопнула дверь в ванную и сказала мужу:
– Саш, нужно сходить и купить ему амуницию.
– В смысле?!
– Одежду, в смысле!.. Напротив театра какие-то магазины. И купи сразу все – штаны, труселя, футболку, толстовку. Куртку тоже! Зайди в аптеку, возьми мирамистин, пластырь, можно бинт.
Герман помолчал, разглядывая жену, а потом неожиданно сказал:
– Ты хороший человек, Тоня.
Поцеловал ее в губы и вышел.
Тонечка походила по номеру, прислушиваясь к шуму воды, позвонила на ресепшен и попросила, чтоб открыли смежную комнату – Германы занимали часть огромного номера.
– К Александру Наумовичу неожиданно приехал племянник, он поживет с нами какое-то время, – объяснила она.
Вода все лилась.
Откинув занавеску, Тонечка немного полюбовалась на театр – так красиво!
…Куда они денут мальчишку вот хотя бы на остаток дня?.. Она собиралась на телевидение, и надо бы сходить, разузнать про Геллу Понтийскую, в миру Лену Пантелееву! У мужа тоже наверняка какие-то свои загадочные дела – повесть «Военная тайна»! Оставить в номере невозможно, он еще что-нибудь утащит и смоется, взять с собой – тоже вряд ли, он едва на ногах стоит!.
…И вообще – как они во все это ввязались?!
Тонечка посмотрела на свой закрытый ноутбук. Там внутри, в тексте брошена героиня в самый опасный и критический момент! Тонечка была уверена, что вскоре вернется и сможет ей помочь, а вот уже сколько времени прошло, а она все не возвращается и не помогает. И даже не знает, что там происходит, в ее истории! Она точно знала – что-то происходит, так не бывает, чтоб брошенные на полуслове герои замирали, как в игре «Море волнуется», и ничего не делали.
…Прав Саша, нужно сидеть и писать, а не болтаться по Нижнему Новгороду в поисках приключений!
Но как же не болтаться, если все так запуталось? Просто насмерть!
Однажды собака Клякса утащила из бабушкиного вязания клубок какого-то редкого и дорогого красного мохера.