Выпив, он забывал обо всем, становился почти невменяемым, а очнувшись, верил, что все написал сам.
Потом он умер, и она перестала писать «прозу». Слишком тяжело она ей давалась, эта самая проза.
– Вот посмотри, – говорила между тем Саша. – У тебя есть сценарий. Допустим, тот же «Штабс-капитан». Считай, диалоги все написаны! Тебе осталось только переделать закадровый текст в… повествование! И все!
– Саш, это совсем разные вещи – сценарий и роман. По-моему, это так не работает, переписать сценарий в роман невозможно.
– А мне кажется, сработает, – заявила Саша. – Нужно попробовать. Если ты не попробуешь, никогда не узнаешь, возможно или нет!..
– Теть Тонь, вы чего, для киношек сценарии пишете? – удивился шофер Коля. – Небось работка не пыльная!
И засмеялся, а Тонечка вздохнула.
– А я тебе говорю, нужно попытаться, – продолжила Саша, не обращая на Колю никакого внимания. – Вот ты меня послушай.
– Да у меня времени нет, я все время в сценарной работе.
– У тебя времени полно, – энергично возразила собеседница.
Тонечка засмеялась.
Должно быть, Саша Шумакова руководила на своей работе неспроста, ее ласковая настойчивость была убедительна. И говорила она как-то так, что Тонечке захотелось попробовать, а вдруг правда получится!
– Ну? – подбодрила Саша, следя за ее лицом. – Попробуем?
– Давай, – сказала Тонечка.
Саша кивнула, вид у нее был такой, словно она сделала большое дело, – например, уговорила маститого писателя на создание нового шедевра! Тонечка не была маститым писателем, но торжествующая Сашина улыбка ей польстила.
…Ох, не зря она работает в самом крупном российском издательстве и издает нобелевских лауреатов!.."
"В Твери чувствовался Первомай – плакаты, предупреждавшие об опасности вируса, чередовались с поздравлениями горожанам. На плакатах с поздравлениями неизменные гвоздики и звезды салюта, как на конфетных коробках.
Новая реальность.
Племянница старой княгини жила в сталинском доме напротив драмтеатра. Коля высадил Сашу и Тонечку и сказал, что будет ждать на стоянке за театром.
Они вошли в подъезд, залитый пыльным солнечным светом, и стали подниматься по лестнице.
– Маски! – спохватилась Тонечка.