Кажется, она заставляла его искать чистые простыни и полотенце, а затем рыться в сундучке с моей одеждой, чтобы найти свежую рубашку. Потом я будто летела в воздухе, а уж после кто-то долго чесал мне косу. Или мне только снилось?
***
Липкий страх словно железом сковал мое тело. Я видела перекошенные яростью лица женщин, жаждущих моей смерти. Видела, как в меня летели острые камни. Видела, что я вместо Мары стою в центре круга, накрепко привязанная к столбу, а мои голые ступни лижет жаркий огонь.
«Я не ведьма!» — хотелось кричать, но в глотку словно засыпали песок: я не могла издать ни звука, острые песчинки больно царапали горло.
Энги. Где Энги? Он должен спасти меня. Мы должны были дать обеты у алтаря. Я должна была сшить себе красивое платье, как он хотел. А вместо этого одета в лохмотья и горю в огне, слыша вместо слов любви чужие проклятия.
Энги…
— Илва! — услышала я его голос, словно в тумане. — Илва, проснись!"
"Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Только что я была на жутком костре, а теперь… Испуганное лицо Энги, освещенное неярким светом лучины, склонилось надо мной. Только почему-то он был не с той стороны. Лишь через несколько мгновений сообразила: меня уложили на его лежанку, более просторную.
— Ты кричала… тебе больно?
— Можно… воды?.. — просипела я через силу.
— Сейчас, потерпи, — засуетился он, закрепил лучину в светец и громыхнул кувшином.
Звук льющейся в кружку воды заставил меня облизнуть пересохшие губы. Он тихо ругнулся: кажется, пролил воду на стол. Но через мгновение уже приподнимал мою голову, а моих губ коснулась спасительная влага. Морщась от боли в саднящем горле, я жадно принялась пить, а после в изнеможении откинулась на подушку и почувствовала прикосновение прохладных пальцев к лицу.
— Ты вся горишь, — взволнованно сказал Энги. — Подхватила лихорадку на морозе?
— Ничего, — после того, как я утолила жажду, говорить стало легче.
От света было больно глазам, но я боялась закрыть их и погрузиться в темноту: а вдруг снова увижу себя на костре?
— Нет, не отпустит, — загорячился он. — Тебе надо выпить каких-то зелий. Только я не знаю, каких… Научишь меня?
— Пустое, — у меня не было сил даже отмахнуться, — просто приснилось плохое, оттого и жар. А где… все?
— Ушли давно, ночь ведь уже.