И вот — на тебе, приехал, когда его уже и не ждал никто. Что ему не сиделось в гвардейцах-то? Тепло, поди, и сыто, доспехами и конем вот обзавелся…
Мысли постепенно размягчались киселем и уплывали, баюкая измученный разум, и в конце концов я сама не заметила, как задремала.
***
Разбудил меня громкий вопль петуха почти над самым ухом. Курочки уже проснулись и тревожно бегали вокруг, поглядывая на меня искоса своими черными глазками-бусинками.
— С добрым утром, — выдохнула я облачко пара и села на жесткой постели.
Несмотря на то, что в сарае было теплей, чем на улице, на выбившихся из-под платка волосах выступила изморозь, а нос совсем застыл от холода. Солома облепила меня всю: прилипла к одежде, забилась за шиворот, запуталась в волосах — пришлось потратить уйму времени, чтобы привести себя в порядок. Спину от неудобного и холодного ночлега прихватило; охая и держась за поясницу, я открыла двери сарая и выпустила курочек в небольшой загон.
Перед тем как отправиться к Ираху, надо было хотя бы умыться, но меня передернуло при мысли о том, чтобы вернуться в дом и встретиться лицом к лицу с его новым хозяином; умываться же стылой водой из колодца тоже не хотелось.
Стреноженный конь возмущенно фыркал и бил копытом, почти скинув со спины попону. Вздохнув, я вернулась в сарай, нагребла побольше соломы, наполнила ею лопнувшее деревянное корыто и осторожно пододвинула кормежку животному. В благодарность зверюга едва не укусила меня, резко мотнув здоровенной головой с нечесаной гривой.
— Провалиться бы тебе, вместе с твоим хозяином, — в сердцах пожелала я, но все же поставила перед злобным кусачим чудовищем ведерко с согретой водой.
Не успела я как следует ополоснуть лицо, как входная дверь скрипнула, и на пороге показался новоиспеченный хозяин дома, все в той же верхней одежде, что и вчера, весь помятый и опухший со сна. В его правом сапоге, как мне показалось, хлюпала вода. Он недобро воззрился на то, как я утирала лицо краем платка, и хрипло откашлялся.