Как ни странно, горшочки с моими мазями и сушеные лекарственные травы остались на месте, забрали только съестное: мешок с лесными орехами, вязанки сушеных грибов и луковицы. Разумеется, картошки и овощей в пустом доме воры тоже решили не оставлять.
— Не расстраивайся, Илва, — Энги обнял меня со спины. — Сейчас зайдем к Ираху, у него и поужинаем. Сегодня как-нибудь переночуем, а завтра с утра… как раз воскресенье. Сначала в церковь, обвенчаемся, а потом и на ярмарку. Деньги у нас есть, а барахло даже в руках тащить не придется.
Если волки не сожрут. Впрочем, что-то они не показывались, пока мы ехали через лес домой.
Энги воспринял мое молчание по-своему и поцеловал в щеку.
— Неужели какие-то воришки смогли так тебя расстроить?
— Нет, Энги, — улыбнулась я. — Ты прав. Идем к Ираху.
Мы сгрудили дорожные вещи у порога. Энги подобрал из крапивы замок, обжег руку и принялся громко ругаться. Выдернув жгучую траву с корнем, хотел было ее выбросить, но я не позволила: свежая зелень сгодится для весеннего супа.
"Приладив замок на двери, Энги хотел было помочь мне взобраться на лошадь, но я отказалась:
— Увидят меня верхом, и что скажут? Лучше не привлекать лишнего внимания.
Вздохнув, Энги связал поводьями лошадиный караван и поплелся за мной пешком.
Сквозь распахнутые настежь окна трактира доносился размеренный гул голосов: харчевня об этой поре всегда словно превращалась в переполненный пчелами улей.
— Тур, дери Создатель мою душу! Ты ли это? И Илва с тобой? А где вы столько коней наворовали? Или это у меня в глазах троится?
— Не троится, — засмеялся Энги. — Ирах здесь?
— Где ж ему быть, — пробурчал все еще изумленный Гунт.
— Да так, по делам ездили, — уклонился от ответа Энги. — Илва, идем.
Едва мы переступили порог, как в ноздри ударил густой запах свежесваренного эля и жареного мяса. Глаза заслезились: я успела отвыкнуть от удушающего смрада таверны после свежего воздуха дворцовых покоев и коридоров.
Прошедшая мимо Руна вдруг оглянулась и замерла с подносом в руках, вытаращив на меня глаза.