Она скосила недобрые глаза в мою сторону, будто хотела испепелить взглядом. «Я не ведьма!» — едва не вырвалось у меня. Но пришлось смолчать и безропотно опустить глаза долу, хотя нутро кипело от несправедливости.
Как же им невдомек, что волки разгулялись не потому, что ведьма их приструнить не может, а потому, что приграничные наши леса сплошь усеяны трупами воинов, сложивших головы в недавней битве? Еще не остыла земля от горячей крови — что славных рыцарей нашего королевства, что бездушных дикарей крэгглов; еще не отголосили по погибшим матери и жены, еще не залечили раны искалеченные победители.
— Ведьмы, ведьмы… на что они сдались, эти ведьмы? — хлопнул кружкой о стол мельник Огнед, дряхлый старик с грязно-белой косматой бородищей, которая всегда выглядела так, будто была присыпана мукой. — Пришла пора мужчинам браться за дело, на охоту выходить!
— Поди ж ты, охотничек отыскался, — беззлобно пробурчала Руна, вытерев стол и попутно собрав с него грязную посуду.
— Дед дело говорит, — поддержал старого мельника Ланвэ, угрюмый детина средних лет, знатно ставивший односельчанам дубовые избы. — Совсем зверье распоясалось, надо тварям гон устроить.
— С вилами на волков пойдете? — хмыкнул Гилль, получивший новую порцию пенистого эля взамен пролитого.
— А чем тебе вилы не хороши?
Мимо меня ловко прошмыгнул сынишка трактирщика с полными тарелками в руках.
— Ну вот, Илва, — раздался из-за стойки негромкий голос Ираха. — Кажись, справился. Давай, показывай, что ты там принесла.
Я послушно разложила на стойке свои травы, бережно связанные нитями из моченой крапивы в отдельные пучки. Поставила рядом горшочек с сушеной черникой — до сих пор еще попадалась в лесу моя кормилица, хоть уже и снегом легким по утрам припорашивало — и корзинку с сушеными же грибами.
"Сквозь дверной проем, показавшийся вдруг странно узким, ввалилась огромная фигура, металлический лязг доспехов непривычно резанул уши. Следом за гостем в харчевню ворвался вихрь морозного воздуха, донося со двора жалобное ржание.