На площади по обыкновению установили жертвенный столб, к которому крестьяне складывали незатейливые дары, незамужние девицы пели песни и водили хороводы, молодые мужчины устраивали потешные бои в угоду Молодому Солнцу, умудренные жизнью старики сидели поодаль, курили ритуальную трубку с ароматными травами и пили из деревянных кружек свежесваренный эль, издалека наблюдая за девичьим весельем.
Мы с Келдой и другими замужними женщинами накрывали столы с угощениями прямо на улице, в отдалении от жертвенного столба.
Именно в этот светлый и приятный миг на окраине площади вдруг послышался звук лошадиных копыт. Я настороженно выпрямилась, чувствуя, как холодеют кончики пальцев, рука невольно легла на живот. Отыскав взглядом Энги, занятого обтесыванием ножки у свежесколоченной лавки, заметила, как вздулись мышцы на его предплечьях под закатанными рукавами, как грозно перехватил он топор, разгибаясь и мрачно вглядываясь в поднятую столбом пыль на въезде в деревню.
Едва всадники подъехали ближе, сомнений не осталось: багряно-золотистые цвета королевских штандартов не разглядел бы только слепой. Впереди гарцевали вооруженные до зубов гвардейцы в шлемах и латах, сразу за ними на белом жеребце восседал статный светловолосый юноша с тонким бронзовым обручем на челе в окружении двух рослых стражей, следом ехала золоченая карета, которую я своими глазами видела на королевском дворе.
Я сама не заметила, как оказалась рядом с Энги и взяла его за руку. Он молча переплел свои пальцы с моими, не выпуская топор из другой руки. Бежать от судьбы было бессмысленно, оставалось только встретить угрозу лицом к лицу.
"Жители Трех Холмов благоговейно замерли, побросав дела, и оторопело уставились на королевский кортеж. Я успела поймать странный взгляд Миры, брошенный на меня, и торжествующую усмешку Руны, которую та пыталась спрятать за кончиками праздничного платка. Понимание озарило меня слишком поздно: наверняка Руна проболталась Мире о моей тайне.