Мира не упустила возможности провести рукой по моим волосам."
"— У-у-у, Илва, опять дразнишься? Когда ты мне уже принесешь той травы, которая сделает мои волосы такими же золотыми, как твои?
Я осторожно убрала ее руку и пригладила растрепавшиеся под платком пряди.
— Я тебе уже много раз говорила: я не знаю такой травы, которая делает волосы светлыми. Рыжими сделать — могу, черными — могу, даже красными и синими могу, а вот светлыми…
Подруга фыркнула и тряхнула своей густой темно-русой гривой.
— Врешь.
— Ничего я не делала, — засмеялась я. — Я с такими родилась.
— Откуда знаешь? Ты даже не помнишь, где и когда родилась.
Я помрачнела и отвернулась к двери.
— Ладно, мне пора.
— Илва, ну не дуйся, не все ли равно, что было с нами раньше? Главное — кто мы сейчас. Лучше скажи: что там за шум стоял внизу? Жуть как любопытно, что я пропустила?
Ее слова не могли не вызвать улыбку: на эту девушку невозможно было долго сердиться.
— Пришел какой-то чужак да учинил внизу бучу. Волка убил и продать хотел, — я снова помрачнела, вспоминая остекленевшие глаза мертвого зверя.
— М-м-м… — заинтересованно протянула Мира. — А что за чужак? Молодой или старый?
— Не старый, но и не молодой… Хотя леший его разберет, он заросший весь и грязный.
Но интереса Миры мой нелестный отзыв не умерил.
— А много ли он за волка получил?
— Не знаю. Ирах сказал, что расчета не даст, пока не получит шкуру, — я болезненно сглотнула.
Глаза подруги алчно вспыхнули. Ну еще бы: недавняя битва на пограничных землях с крэгглами поубавила желающих пересечь межу враждующих королевств, стало быть, путники в трактир почти не захаживали — с кого Мире брать деньги? Деревенским-то мужикам деньжата карманы не оттягивают, а прижимистые жены зорко бдят, чтобы лишний медяк не ушел из семьи вслед за взыгравшей похотью мужей. Знаю, что Мире нередко приходится работать в долг, как и трактирщику Ираху, как и многим из нас.
— Вот что я тебе скажу, Илва: этот волк умер не зря! Его смерть послужит доброму делу: пополнит мой кошель.