— Потому что ты у нас слишком жалостливая, да?
— Энги, — я в нерешительности облизнула губы, понимая, что он меня не услышит, а может и хуже — сочтет блаженной дурочкой. — Они сказали, что убьют вас, если сунетесь в лес.
— Волки? Вот так прямо и сказали? — он прищурился, глядя на меня с подозрением. — А может, не зря тебя ведьмой зовут, а? А может, ты и сама оборотень?
Я с досадой прикусила губу, но Энги вдруг махнул рукой и отвернулся, застегивая на поясе кожаный ремень.
— Уже некогда разговоры разговаривать.
"И правда, как я могла забыть? Утренняя история с волками совсем вышибла из меня память. А ведь если не поторопиться к сроку, то можно навлечь на свою голову неприятности: сборщики податей бывают очень строгими. Повеления господ следует исполнять неукоснительно: весь народ, от мала до велика, с утра назначенного дня должен собраться на площади. Только совсем немощным и хворым дозволялось остаться дома, но тиуны, состоящие при данниках, обязательно проходили по всем избам и выискивали тех, кто мог укрыться от уплаты подушного.
Я едва поспевала за широким, размашистым шагом Энги. Несмотря на оставшуюся после ранения хромоту, он уверенно рассекал снег длинными сильными ногами, мне же приходилось скакать на манер зайца, чтобы попасть в его следы. Подол платья, намокший еще во время прогулки на рассвете, на крепком морозце встал колом и потяжелел от налипшего на нем снега.
— Энги… мне надо поговорить с тобой, — совсем запыхавшись, вымолвила я.
— Вернемся — поговоришь, — грубовато отрезал он, не соизволив даже обернуться. — Смотри монеты не растеряй.
Пришлось прикусить губу и оставить объяснение на потом, хотя после недобрых утренних слов про ведьм и оборотней в душу закрался страх: а вдруг он уже расхотел на мне жениться?
Добрались почти вовремя: весь деревенский народ послушно толпился на площади, неподалеку от накрытого багряным сукном длинного стола. Больше людей было по правую сторону от стола, меньше — по левую: это те, кто уже успел уплатить свои серебреники.