– Что ты знаешь о жизни, красотка? Папочка и мамочка сдували с тебя пылинки и вызывали реанимобиль, если йогурт, который ты выпила, оказывался просроченным на десять минут. А меня в детстве сестры приматывали веревкой к креслу. Эти конченые истерички считали меня психопаткой! МЕНЯ!
Хола умильно подняла брови, незаметно толкая Хаару ногой.
– Ай-ай, как нехорошо! И ты рвала веревку? – спросила она ласковым голосом.
Честная Таамаг терпеть не могла обманывать.
– Нет. Я плакала и пыталась до них хотя бы доплюнуть.
Хаара дрогнула накрашенным ртом. Женщина взрослая, сложная, умная, привыкшая выискивать во всяком сказанном слове второе, третье, четвертое дно, она никак не могла осознать честной простоты. Сама возможность простоты и правды казалась ей подозрительной и нелогичной. С какой целью люди говорят правду, если ничего от этого не выигрывают и только выставляют себя на посмешище? Таамаг же озадачивала ее непрерывно.
– Прекрасная погода! – сказала Хола, мудро решив, что пора срочно сменить тему.
– Чудесная! – согласилась Хаара, мгновенно усматривая требуемый подтекст и успокаиваясь на этом.
– Угум. Лучше не бывает! – сипло произнесла Радулга, терзая острыми ногтями хлеб и катая хлебные шарики.
"– О да! Высокая, мужественная погода! Сейчас редко такую встретишь! Подумать только, что некоторые ее совершенно не ценят! Лишь болтают вечно по телефону! – согласилась томная Ламина, не сводя глаз с глуповатого и самодовольного оруженосца Ильги.
Она уже десять минут кокетничала с ним и радовалась, что доводит Ильгу до белого каления.
Бэтла, тоже желая порадоваться погоде, подошла к окну и выглянула наружу.
– Я бы предпочла все же, чтобы погода была чуть-чуть менее хорошей, – жалобно сказала Бэтла.