– А мамочка у него есть? Непрерывно названивающая? Давящая своей заботой как подушкой? Уверенная, что надеть на ее сына обручальное кольцо недостойна даже английская королева?
– Мама где-то в другом городе. Созваниваются раз в неделю, не чаще, – сказала Зозо."
"– А когда напьется – хвастается? Рассказывает, какой он крутой, умный, пробивной и так далее?
– Опять двадцать пять! Я же сказала, что он вообще не пьет! – рассердилась Зозо.
– И не хочет ничего?
– Ничего, – горько признала Зозо. – Просто ходит.
Эдя покачал головой.
– Гм… странный он, твой Бурлаков. Никак его суть ухватить не могу. Скользкий тип. И где таких уродцев находишь? Не молчи, я понял: еще одна жемчужина из Интернета!
– Он не уродец! – оскорбилась Зозо. – Он просто еще не раскрылся! Творческие люди созревают поздно!
– Чушь! Поздно созревают только зимние сорта яблок. Если мужчина не раскрылся до тридцати лет – значит, он бракованный.
– Сам ты бракованный, Хаврон! Пошлый, мерзкий, циничный завистник! – крикнула Зозо. – Так ты поможешь или нет?
Припертый к стене, Эдя неохотно кивнул.
– Ну и когда тебе нужен весь этот цирк? – поинтересовался он кисло.
– В субботу. У тебя уже есть кто-нибудь на примете?
Взгляд Эди, скользнув по залу, коснулся невысокого, краснолицего и плотного мужчины с воинственно торчавшей щеточкой усов. Одетый в темный костюм, упомянутый субъект стоял у входа и, скрестив на груди руки, строго смотрел на веерную пальму, точно желая убедиться, что она не забыла заплатить за гумус и биоудобрения.
– Бывший борец-разрядник, а ныне сотрудник службы безопасности, тебе подойдет? – спросил Эдя коварно.
– А он выглядит презентабельно? – спросила Зозо.
– Он выглядит внушительно. Взгляни! – заверил ее Эдя, пальцем показывая, куда смотреть.
Зозо осторожно повернулась и осталась довольна не сколько усами, столько костюмом.
– Но учти, если твой планктон сбежит, меня не пилить! Не моя была идея! – невинно добавил Эдя.
– Сама разберусь! Только пусть твой знакомый не особенно его пугает!
– Не беспокойся! Он будет не страшнее, чем Баба-яга на елке для дошкольников! – заверил ее брат.
Коварную ухмылку он спрятал на дне души, завалив ее для маскировки мелкими родственными дрязгами и житейскими претензиями.
– А у тебя-то как с личной жизнью? – спросила Зозо, для которой этот аспект жизни всегда был самым важным.
Эдя обладал редким даром ускользать от неприятных вопросов, ухитряясь размывать самую их суть.