– Мистер Баррингтон добровольно, без ареста или повестки, вернулся в Вашингтон.
– Почему вы не связались с нами раньше, мистер Баррингтон? – спросил Дрейк. – Почему вы скрывались?
– Я просто путешествовал. Я не прятался. – Его прятали, а это существенная разница. – Я просто не знал, что стал предметом интереса правительства Соединенных Штатов.
– И где вы путешествовали?
– Мэн, Флорида, Аризона, Калифорния.
– В одиночестве?
Александр уже чуть не соврал. Если бы семь копий его дела не лежали перед мужчинами за длинным столом, он бы так и сделал.
"– Нет, не в одиночестве. С женой и сыном.
– Почему вы замялись, мистер Баррингтон? – спросил мужчина из Министерства иностранных дел, что сидел рядом с Сэмом.
Он не представился, хотя это был его первый вопрос. Он был дородным, за пятьдесят, на его лбу выступил пот. Коричневый галстук съехал на сторону; зубы у него были плохими.
– Заколебался, потому что этот опрос не имеет никакого отношения к моей семье.
– Дело только в этом?
Александр моргнул, задержав дыхание:
– Да, жена и сын тут ни при чем.
Мужчина из Министерства иностранных дел откашлялся:
– Мистер Баррингтон, скажите, пожалуйста, сколько лет вы женаты?
Александру почудилось в нем сходство со Слонько – Слонько, стоявшим в каких-нибудь трех футах от камеры Александра и державшим перед ним призрак беззащитной беременной Татьяны. После очередной краткой паузы он ответил:
– Шесть.
– Значит, вы женились в сорок втором?
– Верно, – напряженно произнес Александр.
Он не выносил, когда его расспрашивали о Татьяне. Слонько отлично это понял и потому старательно давил. Немного слишком старательно, как оказалось.
– И ваш сын… как его зовут?
Александр подумал, что не расслышал.
– Вы хотите знать имя моего сына?
– Возражение! Это не имеет отношения к делу! – выкрикнул Ливайн.
– Вопрос отводится, – сказал человек от Министерства иностранных дел. – Сколько лет вашему сыну?
– Пять, – сквозь зубы процедил Александр.
– Он родился в сорок третьем?
– Верно.
– Но, мистер Баррингтон, вы только что говорили, что не возвращались в эту страну до сорок шестого.
– Да.
– Ну, это было всего два года назад. А вашему сыну пять?
– Возражение! – Это снова Ливайн. – Как это относится к делу?
– Я вам скажу, как относится, – заговорил чиновник Министерства иностранных дел. – Здесь не все понятно.