– Ох, я знаю… – Она облизнула вафельный рожок, стараясь остановить капли, но толку в том не было: мороженое уже превратилось в густое молоко и продолжало вытекать. Он смотрел на нее. – Похоже, мне его никогда не съесть до того, как оно растает, – пробормотала она, вставая. – Хочешь оставшееся?
– Нет, спасибо.
Она еще немного откусила, потом бросила рожок в урну. Он показал на ее губы.
Она облизнула их, чтобы снять остатки ванильного молока:
– Так лучше?
Он не ответил. Спросил:
– Вечером у нас опять лобстеры?
– Конечно.
– Я пока хочу вернуться обратно и закончить работу.
– Да, конечно. А нам, может, спуститься к причалу? Подождать тебя?
– Я хочу помочь, – заявил Энтони.
Татьяна энергично встряхнула головой. Ей потом будет не отмыть с мальчика рыбный запах.
– Ты такой чистый, – сказал Александр. – Почему бы тебе не остаться с матерью? Я скоро.
– Но я хочу помочь тебе.
– Ну, тогда спускайся, может, мы найдем для тебя какое-то дело.
– Только пусть не прикасается к рыбе, – пробормотала Татьяна.
Ей не слишком нравилась работа Александра в качестве ловца лобстеров. От него несло рыбой, когда он возвращался. Все, к чему он прикасался, пахло ею. Несколько дней назад, когда она слегка ворчала, почти поддразнивая его, он сказал:
– В Лазареве ты никогда не жаловалась на то, что я ловил рыбу. – И он не шутил. Наверное, она выглядела довольно мрачно, поскольку он добавил: – В Стонингтоне нет другой работы для мужчины. Если ты хочешь, чтобы от меня пахло по-другому, нам придется куда-нибудь переехать.
Татьяна не хотела переезжать. Они только что устроились здесь.
– А насчет другого… – сказал Александр. – Я не хочу снова заводить этот разговор.
Верно, не надо вспоминать Лазарево, другой момент у моря рядом с вечностью. Но он был – в старой, пропитанной кровью стране. В конце концов, Стонингтон – с его теплыми днями и прохладными ночами, с пространством спокойной соленой воды везде, куда ни посмотри, с серебристо-синим небом и пурпурными люпинами, отражавшимися в прозрачном заливе вместе с белыми лодками, – это было больше, чем они когда-либо желали.
Единственной здоровой рукой Джимми замахал Александру.
– И как у вас прошел день? – спросила Татьяна, стараясь поддерживать разговор, пока они спускались к причалу.
Александр был в своих тяжелых резиновых сапогах. Татьяна чувствовала себя невероятно маленькой рядом с ним, в его подавляющем присутствии.
– Хороший был улов?
– Неплохой.