Паша, Гарри и Джейн скучали без него.
Каждый день Александр, возвращаясь домой и поцеловав Татьяну, первым делом спрашивал:
– Есть новости?
Это значило: «Есть ли письма? Телефонные звонки?»
Он мог даже позвонить в середине дня и спросить:
– Почта уже пришла?
И если почта приносила вести из Лачу, Лаоса, Дакто или Куангчи, Александр брал сигареты и курил в саду перед их спальней, в одиночестве читая письма сына.
Александр начал слегка седеть. Яростное солнце Аризоны сделало темным его лицо.
У глаз появились морщины. Но мать-итальянка и отец-колонист передали ему хорошие гены. И все же он немного набрал вес. Александр слишком много работал и слишком много трудился в Юме, чтобы ощущать годы. Прямой, широкоплечий, настороженный, как всегда, он нес свое большое тело все с тем же невысказанным, но понятным выражением: «Даже не думайте связываться со мной». И любой безошибочно сразу же признавал в нем военного."
"Как и во время корейской войны, его обязанности по поддержке военных действий возрастали.
Он часто проводил в Юме куда больше семнадцати дней в году – ведь в мире появлялись все более мощные виды вооружений. В конце пятидесятых и начале шестидесятых, когда мальчики были еще младенцами, а Энтони мог помогать, Татьяна продолжала ездить с Александром раз в месяц, и их коляски стояли в ряду с другими перед общежитиями для женатых. Но когда мальчики стали слишком велики для колясок, а Энтони уехал в Вест-Пойнт, да еще родилась Джейни, просторная Юма стала слишком маленькой для их необузданных сыновей и их крохотной сестренки, которая считала себя мальчиком.
Приходилось постоянно следить за ними, так что лучше им было оставаться дома с мамой, пока их отец в одиночестве переводил пачки свежих данных, поступавших от разведки в России, и руководил испытаниями новых дорогих видов вооружения.
И дети оставались дома.
В 1966 году, после подробного изучения перевода критических замечаний Советов в адрес первого поколения М-16 – американской версии винтовки Калашникова, имевшей склонность заедать, если ее не чистили, – Александру наконец дали звание майора, после того как двадцать лет он служил в чине капитана.
Рихтер прислал телеграмму с поздравлениями из Сайгона, с такими словами: «ТЫ ПРОСТО НЕВЫНОСИМЫЙ УБЛЮДОК. А Я ВСЕ ЕЩЕ ПОДПОЛКОВНИК».
Александр телеграфировал в ответ. «ТЫ НЕСТЕРПИМЫЙ УБЛЮДОК.
