Он опустил голову, ощутив себя сидящим в одиночестве на промерзшей февральской земле, держащим на руках мертвого брата Татьяны, ожидающего, пока немецкие охранники появятся и схватят его. Его губы скривились, он отвернулся от Мерсера. Не все это было просто историями…
– Но как начет лагеря в ГУЛАГе? Разве вы с женой не добрались до Берлина, когда за вами гнались советские?
– Да, – кивнул Александр. – И знаете что, джентльмены? У советских и у самих были уже трудные времена, и, наверное, потому-то мы и здесь. А теперь извините меня…
Он отошел в сторону и сел рядом с Ха Саем, который, к счастью, не задавал ему никаких вопросов.
Александр долго проверял и чистил свое оружие.
День тянулся медленно.
Они должны были решить прямо сейчас, выйдут ли они сразу утром на следующий день? Ха Сай хотел подождать еще день. Рихтер ворчал, Александр ворчал. Но спокойный Ха Сай утверждал, что, если они не уточнят утренние передвижения Мун Лай, они могут здорово влипнуть, хотя удивительно уже то, что этого до сих пор не случилось.
Наконец все затихло. И ровно в восемь утра Мун Лай вышла из своей хижины и направилась к цели.
– Что, ты теперь знаешь, что она пунктуальна, как немцы, и тебе от этого лучше? – Он улыбнулся.
– Не знаю, о чем вы говорите, майор Баррингтон, – серьезно ответил Ха Сай. – Я не знаком ни с кем из немцев. Но – да. Я чувствую себя лучше. Завтра утром мы выйдем, когда охранники заснут. Я помогу им крепко спать. Они вырубятся на полдня.
– Позволь мне перестрелять их, Ха Сай, – сказал Александр, поднимая винтовку.
– Как пожелаете, сэр. – Ха Сай улыбнулся. – Девушка войдет в ту хижину, мы войдем за ней. Но предупреждаю: нам, возможно, придется пойти по туннелям. А внизу лучше не стрелять, лучше использовать ножи, а если и стрелять, то только с глушителями. Звук выстрела вырвется наружу как настоящий взрыв.
Рихтер отказался отпустить Александра с Ха Саем на захват Мун Лай.
– Это приказ. Это конец. Нет.