– Это была подруга бабули, Викки.
«Так живя без радости, без муки, помню я ушедшие года и твои серебряные руки в тройке, улетевшей навсегда…»[19]
…Так и я живу – с грустью вспоминая давно миновавшие счастливые годы, помня твои серебряные руки, навсегда исчезнувшие в промчавшейся мимо тройке…
А потом он уводит их еще дальше в прошлое, в сорок седьмой год.
– Посмотрите, какая забавная бабушка! – смеются внуки. – Она что, армрестлингом с дедом занимается?
В кадре видно, только как две ее тонкие светлые руки обхватили его мощное темное предплечье и застыли на столе для пикников.
Фильм идет дальше.
– Она постоянно гонялась за тобой, Энт.
– Какая же она была сильная!
– Она и теперь такая, – говорит Ребекка. – Пап, ты посмотри на себя, сидишь у нее на коленях, а она тебя целует. Так странно! Сколько тебе тут лет?
– Э-э-э… Четыре.
– А где дед? Ты нам показываешь все эти пленки постоянно, но мы ни разу не видели его!
– Ну, он же держит камеру, так? Вы видели его руку. Чего вам еще? Он же снимал для себя.
– Да ладно, у вас что, нет ни одной пленки с ним?
– Вряд ли.
– Пап, ты должен где-то быть! Ну же, покажи нам что-нибудь! Пап, покажи нам деда. Пожалуйста!"
"Энтони неохотно роется в шкафу, где хранятся пленки. Так же неохотно выбирает одну, необычайно ловко действуя единственной рукой, и через мгновение все глубоко вздыхают: на кремовой стене как по волшебству появляется молодой мужчина у бассейна, он надевает футболку, чтобы скрыть израненную спину, когда замечает кинокамеру.