Лечь плашмя? Но граната могла подкатиться вплотную. Юрась побежал вниз.
Взорвавшись, «лимонка» превратилась в чугунные осколки. Один из них ударил Юрася в шею и швырнул на землю. Облако песка от взрыва взмыло над холмом. Его увидели Глумский и Попеленко на реке, Крот и Валерик в верболозе, Сенька, запрятавшийся неподалеку от них. Даже Дрозд, убежавший уже за полверсты, посмотрел на холм.
Горелый тоже видел облако. Оставшись один, он бросился туда, где у холма река образовывала затончик. Здесь, в тихой воде, густо произрастал рогоз, распростерли широкие круглые листья кувшинки, над водой летали синие стрекозы, которых совершенно не беспокоили выстрелы и разрывы.
43
Стало тихо. Глумский достал карабин из кабины газогенераторки. Отвел затвор, слил воду.
Попеленко отыскал карабин с пятого нырка. Но Яцко своей папки не нашел, хотя воды нахлебался досыта.
– Рыбы изучают, – сказал Глумский. – Пошли, посмотрим, кто живой.
Кое-как развернули телегу. Выехали на Глухарскую дорогу. С одежды стекала вода.
– Попеленко, посмотри, как там, – Глумский указал на верболоз. – Я полезу наверх. Сдается, там, на горбачке, лейтенант. Пошли, Яцко.
– А хто ж останется деньги охранять?
– Уже не уворуют.
Попеленко, настороженно держа карабин, пошел через верболоз по краю воды. Ни Валерика, ни Крота, ни Маляса не увидел, как ни вертел головой. Заинтересовался следами на песке.
– Дурак! Возьми свой винт. Я же в плен сдаюсь!
…Иван лежал, обняв ствольную коробку «дегтяря». Глумский повернул его лицом вверх и вылил в приоткрытый запекшийся рот несколько капель из фляжки. Иван открыл глаза.
– А Горелый? – прошептал Иван. – Горелый где?
Председатель окинул глазами пространство вокруг.
– Ушел! – сказал Глумский. – Все равно наша взяла.
– Нет, – прохрипел Иван. – Не взяла. Песок… следы!
Глумский пригляделся. И различил следы, ведущие от дороги к зарослям рогоза и кувшинок в затончике.