Мокеевна, помощница Вари, готовившая во дворе кормежку для скотины, отвернулась, чтобы скрыть усмешку. Сапоги, гимнастерку, ремень лейтенант нес в руке. Вид у него, босого, помятого и непричесанного, был не очень представительный.
Тайком пройти не удалось. Девчата у забора согнулись от приступа смеха.
– Купаться ходил, – сказал лейтенант. – Водичка что надо.
Девчата зашлись в новом приступе.
Во дворе ждала новая неприятность: морячок.
– От так встреча! Ты ж Иван Капелюх?
– Валерий? – Лейтенант взял себя в руки.
– Недельный отпуск. За героическое взятие Измаила.
– Его же брали.
– Кто?
– Суворов.
– Суворов пехота, а мы моряки. А ты, сказали, этот… ястребок, что ль?
– Вроде.
Пожали друг другу руки. Морячок поморщился, разгоняя воздух ладонью.
– Фу, ну и гадость! Сдурели вы тут в тылу! В лесу документы проверяли!
– Кто?
– Да эти, твои, бойцы-истребители. В тылу, а бойцы.
– Кто проверял? – Иван на глазах трезвел.
– Я не фраер, документы потребовал. Все законно.
– И как фамилия – кто проверял?
– Эта… смешная.
– Штебленок?
– Во! Попадание с первого залпа!
– Валерка! – закричала из-за тына Кривендиха.
– Ну, пойдем с мамой визиты делать! Отдыхай, милиция! – И, небрежно отдав честь, Валерик морской походочкой удалился.
За ним потянулись любопытствующие.
– Шо он, як индюк до петуха? – сказала бабка. – Ты бы форму одел, показал, кто с вас красивше.
Но Иван сидел на завалинке. Потом вскочил. Притащил ведро воды из колодца. Вылил на голову.
– Ты шо? Вода холоднюча, а у тебя грудя больные! – запричитала бабка.
32
У калитки переодетого и побрившегося Ивана встретил Попеленко. Из оттопыренных карманов торчали горлышки бутылок, заткнутых початками.
– Товарищ командир! Як говорят, продолжим знакомство!
– Пошел отсюда! – взорвался Иван, рука его полезла в карман. – И чтоб я тебя с этим не видел! Расстреляю к чертовой матери… Бандюги под селом, флот издевается, немедленно взять карабин и патрулировать!
– Во, бешеный! Заикой сделает! – Попеленко пустился прочь, оглядываясь.
33
Огород Глумского стал утоптанной площадкой. Председатель гонял жеребца на корде. Жеребец косил налитым кровью глазом, ронял пену, грыз удила. Лейтенант поздоровался, услышал что-то невнятное в ответ.
– Добавь, Справный! – кричал Глумский. – До кобыл швидко бегаешь, а тут лодырничаешь!
Поглядеть на коня сбежались пацаны во главе с попеленковским Васькой.