Глава восьмая
В этот раз все иначе, не как в схватке с Икаром.
Наши физические формы реже тумана, наши тела простираются на тысячи километров. Настоящие мы сокрыты: Мир в гнезде многомерного пространства, я в плоскости.
Но если посмотреть со стороны – и я каким-то образом смотрю, будто меня унесло на миллион километров от точки поединка, – то туман обретает плотность, и можно увидеть две парящие исполинские фигуры.
Мир – смуглый, статный и одновременно изящный. Прежние любят красивые тела. Странно лишь то, что в Мире сочетаются и мужские, и женские черты.
А я в облике Миланы, стройной обнаженной девушки.
Иллюзии нашего разума или изменившаяся реальность?
Не знаю.
Я бью в Мира потоком жесткой радиации, его призрачное тело распадается и снова срастается. Он отвечает точно такой же атакой, мне развеивает руку, но она собирается вновь.
Это даже не проба сил, это аналог пренебрежительной ухмылки в лицо противнику.
«Чего ты хочешь?» – спрашивает Мир.
«Вернуться в свою реальность».
«Ничем не могу помочь».
«Знаю».
Мир начинает рвать метрику пространства. Меня разбрасывает по всей системе. Часть меня оказывается рядом с кипящей вихрями поверхностью Даута. Газовый гигант крупнее и тяжелее Юпитера, хоть еще и далек от того, чтобы стать звездой. Он довольно сильно излучает, и я понимаю, что Ровиан прикрыт от Даута щитом.
Щит я тоже чувствую.
Другие фрагменты откинуло к границам системы. Я вижу разгоняющийся корвет, пытающийся уйти в портал. И неторопливо настигающий его смертоносный выброс энергии.
Это проверка. Миру интересно, стану ли я защищать кораблик. Тест на сострадание, потому что сострадание – это слабость.
У Миланы нет выбора, ее смысл требует спасти экипаж.
Но я стараюсь сделать все так, чтобы у Мира остались сомнения. Я впитываю энергетический выброс и собираюсь между Миром и Ровианом.
Мир оказывается рядом.
Его рука касается плеча Миланы. Наши частицы перемешиваются – и взрыв разбрасывает нас в стороны.
Я смеюсь.
Да, моя призрачная туманная плоть – из антивещества.
Мне кажется, это удачная шутка.
Но шутку не стоит повторять дважды, и я возвращаю материю в более привычное для этой части Вселенной состояние.
«Глупо, – говорит Мир. Он не заметил подвоха, но ничуть не уязвлен и не растерян.