Одобряет он или нет?
Я подумал и решил, что мне плевать.
Нельзя перекладывать свой выбор на других.
Гнездо притихло, когда я подошел к дверям. Показалось мне, или оплетающей министерские стены паутины стало меньше? Паутина – побочный продукт, возникающий при строительстве Гнезда. Люди создают кристаллы, Измененные – паутину. В кристаллах скрыты эмоции и смыслы, в паутине – нейронная сеть Гнезда. Если Измененных становится меньше, то и паутина прирастает медленнее.
Обезумевшей женщины с мертвым ребенком возле Гнезда не было.
Я открыл дверь и вошел во влажную полутьму.
Вдохнул воздух Гнезда.
Пахло чем-то прелым и древним. Такой запах, наверное, в плохих и запущенных домах престарелых.
Пахло тленом и угасанием.
Гнездо умирало.
Теперь я понял это внезапно и с болезненной отчетливостью. Все, лишившееся цели, умирает. Уходят из жизни люди, создавшие все, что могли создать, и воспитавшие детей. Рушатся дома, в которых не живут; тускнеет и рассыпается жемчуг, который не носят; истощаются аккумуляторы, которые не заряжают.
Наверное, гаснут даже звезды, которым не для кого светить.
На самом деле в этом почти нет грусти. Есть только обида, что путь кончается в самом начале дороги. Что не удастся узнать, что там, в конце. Это как сожаление Продавца, что не удастся досмотреть сериал… мелочь, но досадно.
Мне показалось, что я начал понимать Прежних и Инсеков, когда-то решившихся любой ценой досмотреть сериал до конца.
Это ведь по-настоящему большое искушение.
Охраны у дверей тоже не было, зато стояло большое мягкое кресло. Рядом с ним валялось несколько грязноватых декоративных подушек – жалкие остатки былого великолепия. Почти на всех подушках были изображены котики – видимо, у какой-то куколки рука не поднялась их выбросить… Я сел в кресло, подпер подбородок рукой, уставился вглубь Гнезда.
Они же знают, что я здесь.
Что я человек Максим Воронцов и я не виноват, что стал основой какого-то непонятного Высшего.
Нечестно как-то!
Я потянулся к Гнезду. Попытался погрузиться в его виртуальное пространство. Но Гнездо уворачивалось, ускользало, то ли боялось меня, то ли брезговало. Я мог бы пробиться силой, но не стал. Все равно не знал, что хочу спросить и сказать.