А это совсем уж странно.
Все живое должно есть и пить, все живое имеет как минимум два отверстия для ввода и вывода продуктов. Ну ладно, одно, если ты совсем уж простой червяк.
Роботы?
– В сторону! – снова рявкнул за спиной Леонид Владимирович. Ну надо же, еще один Лихачев нашелся на мою голову…
И тут мне стало не по себе. А где Лихачев?
Неужели в этом кровавом месиве под моими ногами?
Нет, я не кинулся на дутиков. Я медленно сместился в сторону, к той страже, что еще не была ранена. Пострадавшая стража последовала за мной, разумно держась дальше от пришельцев.
Откуда они появились? Из корабля Инсека? Переход по-прежнему работал, мерцал серым. Рядом светился обычный экран, транслируя изображение из корабля, но, кроме стен и потолка, там ничего видно не было.
– Выходите, я прикрываю, – сказал генерал напряженным голосом. Наверное, это было самым разумным – выйти из защищенной зоны, закрыть двери и хоть немного обдумать происходящее.
Но дутики были другого мнения. Все пятеро одновременно двинулись вперед мягкой переваливающейся походкой.
Больше Леонид Владимирович говорить не стал, выстрелил.
К моему изумлению, у него оказался не какой-нибудь табельный офицерский ствол, а оружие Инсеков – стандартный плазменный пистолет. В груди одного из дутиков ослепительно полыхнуло. Стрелял отставной генерал метко.
Человеку таким выстрелом разнесло бы всю грудь, а возможно, и разорвало на две половины.
А потом белая кожа сошлась, осталось лишь маленькое обугленное пятнышко. Вот это было уже совсем плохо, плазмомет – оружие грубое, но надежное!
Мне казалось, что я отвык бояться. Но нет, страшно стало не на шутку. Я отступил к двери, потом краем глаза увидел, что мать Гнезда осталась стоять, подняв вверх руки… она что, сдается?
Мать резко опустила руки.
Защищенная зона вздрогнула, по ней прошла дрожь. Здесь все было из металла: и пол, и стены, и потолок.
И это был «живой» металл, как и тот, из которого состоял корабль Инсека.
Тысячи тончайших нитей выстрелили со всех сторон, пронзая дутиков насквозь. На миг они застыли, будто запутавшиеся марионетки. А потом нити заскользили, стремительно переползая с места на место, смещаясь с пола на стены, а со стен – на потолок.