– Милана, не колеблясь, осушила полбокала. Я пригубил свой коктейль. Сладковато, крепость не чувствуется, но наверняка есть, и немалая. – Как думаешь, Максим…
– Думаю, тут все прослушивается, – сказал я, глядя на нее. – И просматривается.
Какое странное ощущение.
Она была моей девушкой, пусть и недолго. Я помнил ее губы, ее тело, ее тепло.
Да, я любил Дарину. Но и наши отношения с Миланой не были только лишь сексом.
А потом она стала Высшим. Самым началом Высшего, основой и корнем, буквой «альфа», зерном будущего сверхразума.
И меня отпустило. Думать про секс с Миланой было все равно что мечтать о сексе с тайфуном или сверхновой звездой, нелепо и жутко.
Но здесь она снова была собой и более никем. Моей бывшей девушкой, которая до сих пор меня любила, – я знал это без всякого смысла.
Милана грустно улыбнулась. Я улыбнулся в ответ.
– Обсуждать мы ничего не можем, – сказала Милана. – Наверное, разговор вести придется тебе.
Я кивнул.
– Сможет Иван нам помочь?
Вот это был самый главный и самый сложный вопрос.
– Не знаю, – сказал я осторожно. – Не уверен. Судя по всему, это выше их сил.
Милана кивнула.
Из ванной комнаты вышла Дарина – в пушистом розовом халате, таких же тапочках. Сказала:
– Какое удовольствие смыть с себя эту гадость. И там такая косметика… так пахнет!
Я действительно почувствовал свежий запах, одновременно травяной и цветочный.
– Моя очередь, – сказала Милана и юркнула в ванную, добавив напоследок: – Мужчины должны терпеть, мужчинам не привыкать быть вонючими и немытыми!
– Не хочу быть вонючим, – пробормотал я. Выглянул в окно. Ивана в бассейне уже не было. Вообще огромная яхта казалась пустой, но для кого тогда сервировали столы в ресторане?
В дверь снова постучали.
Три официанта принесли три стопки одежды. Один бы попросту их не донес.
– Ого, – заинтересовалась Дарина. – Это явно мой размер… слушай, тут столько всего!
Действительно, одежды хватало. И белье, не столь эротичное, как в шкафу, но явно дорогое, и верхняя одежда, и обувь… Все было одновременно и разное, и выдержанное в едином стиле. Дарина с восторгом перебирала тряпки и тряпочки, прикладывала к себе и поглядывала в зеркало на стене.
Я как-то даже растерялся.