Плохо, когда знаешь будущее, но не можешь его изменить.
Я бы с ума сошел.
Наверное, вырасти Дарина среди людей, то пиццу сделала бы лучше. Но как по мне, если пицца горячая, то она уже вкусная.
Зато обычная девушка мне бы не поверила.
– Не думала, что Продавцы так умеют, – сказала Дарина, хмурясь. – Вот просто так взял и появился?
– И потом исчез, – кивнул я.
– Грозой запахло? – с любопытством спросила Наська.
– Да! – обрадовался я. – Что-то об этом знаешь?
– Нет, ничего, – замотала головой бывшая куколка.
– Слушай, это не игра! – сказал я строго.
– Да не зна-а-аю я! – возмутилась Наська, начиная тянуть слова. Появилась у нее такая манера, когда она обижалась. – Это в книжках всегда так пишут, когда кто-то исчезает или появляется. Пахнет грозой, искры летят…
– Искры тоже были, – признался я.
– Вот! – торжественно сказала Наська и схватила еще один кусок пиццы.
– Ты же не собираешься… – Дарина замялась, но все-таки закончила: – Что-то делать?
Я покачал головой.
А что я могу сделать?
Да ничего!
Прежние ушли, Инсек ушел.
Как я понимаю, идет зачистка Слуг и Кандидатов, которых сумели вычислить.
К сожалению, я точно так же понимаю, что это одни Слуги и Кандидаты руками людей зачищают других, менее удачливых.
– Экраны работают? – спросил я на всякий случай.
– Между Гнездами, – ответила Дарина. – На Саельм… не знаю. Уже два месяца как никто не уходил. И не приходил, конечно.
Я знал, что два месяца назад почти пять тысяч Измененных с Земли ушли на Саельм. Те, кто не принял уход Инсеков, кто решил продолжать служить им в войне с Прежними.
Потому что война не закончилась. Она идет по всей Галактике, Прежние и Инсеки делят территории и захватывают чужие миры, собирая смыслы на пути к сингулярности.
Только Земля теперь вне этой войны.
Я поймал взгляды девчонок. Дарина смотрела испуганно и напряженно, а Наська – с живейшим интересом.
– Не собираюсь я никуда уходить! – возмутился я. – Тем более, Продавец ничего толком не сказал! Им нужна помощь, мир в опасности… знаешь, я убедился: мир всегда в опасности, а помощь нужна всем.
Дарина расслабилась, а Наська огорчилась.
– И никаких сроков, кстати, он не называл, – успокоил я и себя, и Дарину.