Я двинулась в прихожую и замерла на коврике, не рискуя сделать шаг, такая чистота царила в коридоре.
– На тапки, скидывай чапки, – шутила хозяйка.
Очевидно, она принадлежала к счастливой категории никогда не унывающих людей.
– Давай сюда, – подтолкнула она меня в кухню.
Оказавшись в небольшом, едва ли не пятиметровом пространстве, я вздохнула. Когда мы жили в Медведкове, у нас на кухне вечно царил художественный беспорядок. Чтобы задавить в себе комплекс неряхи, я оправдывалась: «Места так мало, что здесь просто невозможно навести красоту».
Но сейчас перед моими глазами был пример того, что можно сделать из крохотной комнатушки, если проявить смекалку. Каждый миллиметр кухни использовался по назначению, даже экран для батареи был превращен в полочки. На окнах висели бело-красные занавески, в тон им была скатерть, а в центре стола на керамическом блюде высилась горка пирожков.
– Чаек будешь? – предложила хозяйка и снова рассмеялась. – Небось не помнишь, как меня зовут? Будем знакомы, Настя.
Она принялась ловко накрывать на стол, приговаривая:
– Вот, цейлонский купила, ща мы его заварим."
"Я решила поддержать разговор:
– Что вы имели в виду, когда говорили про дедукцию?
Настя включила сияющий белизной чайник «Тефаль» и с готовностью пояснила:
– А я сразу поняла, что ты племянница Розы Михайловны. Почему? Да просто. Вчера Роза пришла хлеба одолжить и сказала, что к ней Оксанка жить приезжает, хорошая женщина, не семейная, вот и будет за престарелой тетей ухаживать.
В эту минуту раздался звонок.
– Пей чай, пойду гляну.
Я схватила второй пирожок. Вот ведь как случается. Настя – внимательная женщина, заметила и мою куртку, и чересчур тонкую для февраля обувь, только сделала совершенно неверные выводы. В домофон я и впрямь не звонила, просто в тот момент, когда подошла к подъезду, из него выходила женщина с ребенком. Консьержки на месте не оказалось, наверное, побежала в туалет.