А почему он черного цвета?
– Хватит нести вздор, – рявкнул Дегтярев, – нормальная машина, просто в ней пит и ротвейлер сидят, один шестьдесят, другой восемьдесят кило весят.
– Мусечка, – заорала Маня, – ты посмотри на Хучика!!!
Я повернула голову и поперхнулась. Несчастный мопс походил на больного лишаем. Еще днем у него была красивая, гладкая, короткошерстная «шубка» светло-бежевого цвета. Сейчас же жирное тельце покрывали проплешины, в них виднелась белая кожа.
– Он заболел! – испугалась я. – Чем? Так сразу!
– Гипс слетел, – сказал Женька, – знаешь, как женщины волосы на ногах удаляют? Намажут чем-нибудь липким, например воском, и ждут, пока застынет, потом как рванут – и все! Ножки гладенькие. Вот у Хуча неполная эпиляция и вышла!
– Боюсь, завтра на выставке он произведет улетное впечатление, – протянула Зайка.
– А все ты! – налетела на Диму Маня.
– Я что, я ничего, – испугался тот, – он сам в гипс полез.
Маруська набрала побольше воздуха, явно желая объяснить прорабу все, что она о нем думает, да так и застыла, потому что из двери понесся жуткий, заунывный звук. Ни одно живое существо не способно издать такой.
Хучик, плакавший у Маши на руках, замолчал. Зайка побледнела:
– Это что?
– Не знаю, – испуганно пробормотал Дегтярев, обернувшись ко мне, – твои штучки?
Ну вот, чуть что – сразу обвиняют меня! Я уже хотела возмутиться, но тут на крыльце появился Генри, в красивых штанах, с палкой и ноутбуком.
– Немедленно прекрати! – заорала потерявшая все воспитание Зайка. – Это что за музыка? С ума сойти!
– Гуся подманиваю, – пояснил Генри, – эта штука имитирует звук, который издает самка, готовая к спариванию.
И он снова задудел. Дегтярев зажал уши руками.
– Если бы я родился гусем, ни за какие коврижки не помчался бы к бабе, воющей, словно земснаряд. Лучше помогите нам машину открыть!
Возле «Запорожца» вновь выстроилась цепь. Но я решила на этот раз не принимать участия в забаве и отошла в сторону.