Имя Сизова, его талант кутюрье привлекали в Дом моды все новых и новых клиентов, бизнес расширялся, но сам Гарик оставался нищим, и, если бы Сергею пришла в голову идея выгнать Сизова и позвать на его место кого-нибудь из молодых, подающих надежды портняжек, Игорь оказался бы на бобах.
Подобное положение вещей не устраивало Сизова, и он задумал открыть собственное дело, без грабителя Завальнюка. Однако сделать это было практически невозможно: требовались большие средства.
И тогда Гарик начал мухлевать.
– Поймите, – объяснял Сизов, – у меня брэнд, когда уйду и открою собственное дело, вся клиентура переметнется следом.
Далекая от криминального бизнеса Маечка не подумала о том, что может сделать с ними Завальнюк, когда узнает, что курочки, до сих пор безропотно несущие золотые яйца, переметнулись в другой сарай.
Парочка исправно трудилась около двух лет, пока в декабре позапрошлого года Гарик не сказал:
– У нас есть полмиллиона долларов, можно рискнуть завести собственное дело.
Разговор шел в непрезентабельном кафе на окраине Москвы. Местечко это троица выбрала не случайно. Встретить в душном, грязном зале с пластиковыми столами кого-нибудь из знакомых было просто невозможно.
– Как объяснить Завальнюку, откуда деньги? – изумился Олег. – Извини, но мне кажется, что он так просто тебя не отпустит. Проведет расследование, узнает о «левых» заработках – и пиф-паф, нету Гарика. Заодно и нам с Майкой достанется.
Хвостова испугалась, но Сизов улыбнулся:
– Ребята, все под контролем! У моей матери была родная сестра. Во время Отечественной войны она оказалась на оккупированной территории, вышла замуж за немца и укатила прочь. Долгое время это являлось самой страшной семейной тайной. С теткой я, естественно, никогда не виделся, не знаю, жива ли она. Вот фамилию ее по мужу помню – Неуманн, Катерина Неуманн.
– И при чем тут она? – осторожно спросила Майя.