В комнате вновь наступила тишина, потом хозяин внезапно вскрикнул:
– Минуточку, а где же деньги? Если Олега унесли в больницу, куда пропал кейс?
– Вот поэтому я и прошу напрячься и вспомнить, как выглядела машина «Скорой помощи» и люди, приехавшие на ней. Знаете, все могло быть очень и очень просто.
– Как?
– Я не верю в то, что Олег был пьян. Скорее всего, он внезапно заболел, а с виду походил на потерявшего ориентацию алкоголика. Шофер с приятелем начали вытаскивать парня, увидели чемоданчик… Или, может, уронили его… А там огромная сумма.
– Зимой?
– Ну вышвырнули в овраг. Денежки поделили и живут сейчас припеваючи, радуясь материальному достатку.
– Какой ужас, – прошептал Клаус, – значит, все происходило буквально на моих глазах, но мне и в голову не пришло…
– Вспомнили машину?
Клаус вздернул брови:
– Ничего в ней особенного не было, только старая очень.
– В каком смысле?
– В прямом. Такой рыдван со стеклами, закрашенными белой краской. Насколько знаю, теперь в Москве более современные медицинские автомобили. Тот выглядел совсем допотопным, «Волга»-фургон. Номера не помню, кажется, я его вообще не видел.
– А шофер?
Клаус развел руками:
– Мужчина как мужчина, в куртке.
– Пожилой?"
"– А кого вы называете пожилым? – ухмыльнулся Рихт. – Водителю было примерно лет сорок, пассажиру, похоже, столько же.
Больше Рихт, как ни старался, вспомнить ничего не мог, и я ушла от него с тяжелым сердцем.
До отлета у меня еще оставалось немного времени, и я пошаталась по магазинам. В одном приобрела очень симпатичную сумку для Маши, в другом купила очаровательную собачку-копилку для Зайки.