Вдруг кто-то сзади собрал волосы в хвост и завязал лентой, облегчая мне борьбу с ними. Удивленно обернулась, чтобы увидеть моего помощника. Сем стоял, улыбаясь как мальчишка, довольно щурясь от солнца и ветра.
— Привет, кошечка, — сказал он, ласково заводя выбившуюся прядь за ушко.
— Привет, — выдохнула я радостно, — зачем ты встал, еще рано, — обеспокоенно спросила я, кладя руки на его плечи. Он притянул меня за талию к себе вплотную.
— Я в норме, Элини, не переживай. Торос сказал, что я здоров.
И он прильнул к моим губам в нежном поцелуе, ответила, не задумываясь, обвивая его шею руками и прижимаясь ближе.
— Я так скучал по тебе, девочка моя, — наконец, проговорил Сем, отрываясь от меня, но не выпуская из объятий, — думал, что потерял тебя навсегда. Прости меня за все. Я — самодовольный болван, который думал только о себе. Больше никогда не отпущу тебя, всегда, слышишь, будешь со мной рядом.
Я слушала его бархатный голос и наслаждалась словами, которые так искренне шли от него. Сердце стучало часто-часто, доказывая мне, что давно принадлежит этому мужчине.
— Это всего лишь слова, повелитель. А я больше не верю словам, — и отвернулась от него, ожидая ответа.
— Любимая, что мне сделать, чтобы ты поверила в мои слова? — наконец, услышала заветную фразу.
Я обернулась, сердито глядя в его огненно-желтые глаза.
— Докажи, что дорога тебе, — заявила я, вскидывая гордо подбородок. — На что ты готов ради нас?
Сем втянул воздух в легкие, задерживая дыхание, и откинул рукой волосы назад, выдохнул.
— Говори, что ты хочешь, — спросил он, принимая мои условия сделки.
— Первое и очевидное — это гарем, — заявила я, следя за его реакцией, но он остался спокоен. — Или я, или гарем, — закончила фразу.
Он помолчал немного, обдумывая какие-то детали, и ответил:
— Хорошо, согласен. Я выбираю тебя. Какие еще требования?
Сердце подпрыгнуло в кульбите от радости и восторга. Он выбрал меня! Меня, а не гарем! Значит, любит, желает, хочет быть рядом со мной. Но вида не показала, потому что не все требования озвучила. И вот как раз второе-то было самым сложным, и я боялась, что повелитель вновь взорвется от негодования. Стояла в замешательстве, обдумывая, как сказать.