– Профессор знает подельника Вяземского? – спросила Ульяна.
– Видел и готов описать внешность. Вяземский называл его Климом.
– Кличка или имя?
– Не исключено, что производная от фамилии. Короче, будем пробивать и объявлять в розыск, как и самого Вяземского. И вот еще что! Тебе будет интересно это узнать. В подтверждение отъявленной подлости Вяземского профессор передал содержание его разговора по телефону.
– Подслушал? – догадалась Ульяна.
– Его подельник, взрослый мужик, сидел вместе с Клевцовым в тюрьме. Узнав об этом, Вяземский позвонил кому-то по телефону и приказал украсть нож с отпечатками шеф-повара.
– Ну мы-то знаем, кому он звонил, – заметила она и спросила: – Но почему он сбежал? Про задержание Лурье не было известно никому, кроме нас двоих.
– Его величество случай или подлость момента. По чистой случайности Вяземский заметил Лурье в моей машине, когда мы выезжали за ворота, а он парковался. Как говорится, ирония судьбы. После этого он тут же решил смыться, но не смог, поскольку должен был вывезти дорогостоящее оборудование.
Она ответила:
– Ну, говори.
– Профессор Збруев считает: поскольку часть плитки не снята, Вяземский не сможет сложить весь пазл и отыскать клад.
– Это же очевидно.
– Но он пойдет до конца, – закончил мысль Богданов. – По словам профессора, все плитки хранятся у Вяземского. Где именно, неизвестно.
– Дочка Збруева может знать, – подсказала Ульяна.
Богданов недовольно скривился:
– Может. Но не сказала.
– Ты говорил с ней? – Ульяна заметно оживилась.
– Говорил, – ответил Богданов. – И на сто процентов уверен, что она поддерживает связь с Вяземским.
– Нужно отследить по звонкам! Сделай запрос провайдеру!
– Слишком долго, – отмахнулся Богданов. – У меня есть другой план. Позвони Дюкову и распорядись, чтобы он вывел охрану из мезонина.
– Зачем? – поинтересовалась Ульяна, чувствуя, что за этим следует продолжение.
– Между делом в разговоре с профессорской дочкой я пробросил одну интересную темку. Сказал, что охрана с мезонина снята и завтра утром в дом заходят рабочие, которые будут работать в три смены, днем и ночью. Новая хозяйка, а это ты… – он посмотрел на нее с улыбкой, – приказала закончить реконструкцию в кратчайшие сроки.
– Кажется, я поняла…
– Думаю, Вяземский заглотит этот крючок, – закончил Богданов.
Темнеть начало в десятом часу.