Люди выходили небольшими группками и, не желая расставаться, останавливались неподалеку. Кто-то обменивался телефонами, а кто-то, размахивая руками, рассказывал что-то смешное. Но ни Александры Калининой, ни Крепса рядом с ними не наблюдалось. Когда же двери разъехались в следующий раз, Яшма увидел до боли знакомые лица. Красную морду Мишки Павлова и сосредоточенную физиономию Бека. А между ними величественно шествовала в дубленке цвета вырви-глаз та самая дурная блогерша. Компания вывалилась из кафе, и Яшма заметил генеральскую руку, по-хозяйски лежавшую на талии жертвы.
«Видимо, девица решила, что пора уезжать, — хмыкнул про себя Яшма, наблюдая, как Кирсанов, достав из кармана ключи, направляется к машине. — Твою мать! — выругался Камнев. — Твою мать! Сейчас и батя ни за что на воздух взлетит! — И если уж к глупой девке Олег не испытывал никаких добрых чувств.
Можно было сдержаться, отступить в тень. Но увидев, что Кирсанов с девкой, попрощавшись с Павловым, уже подходят к машине, ринулся наперерез.
— Бек, там хлопушка! — успел проорать на виду у изумленной публики.
Следом грянул выстрел. Яшма, почувствовав, как дикая боль раздирает внутренности, упал на землю. Он не видел, как от своего Крузака, с пистолетом наперевес, к стрелявшим несется Павлов, не услышал, как просвистели другие пули. А просто, упав на асфальт, еще не просохший от очередного дождя, успел лишь подумать о том, что жизнь кончилась. Успел понять сквозь застилающую пелену боли, что жизнь эта еще и не начиналась вовсе.
— Саня, вызови скорую! Скорее!
Александра судорожно набрала короткий номер службы спасения. Заикаясь пролепетала:
— Около кафе «Огонек» стреляли в человека. Он еще жив, кажется. Приезжайте быстрее.
Безумным взглядом она обвела парковку. Едва приметила людей, застывших около входа в кафе и возле своих машин.