Однако в столице, куда они прибыли, скоро запнулся, потому что кончились деньги. Едва он об этом заикнулся, как сразу же получил отставку, и на его место заступил оперный бас Маргацкий, который уверял, что в скором времени он получит ангажемент и будет петь в одном из самых известных театров Европы. Маргацкий сорил деньгами, называл свою избранницу «королевой», но получение ангажемента все откладывалось и откладывалось, а скоро и совсем отложилось — навсегда. Умер он, как сказали, от чрезмерного употребления шустовского коньяка и шампанского, которые он любил смешивать в одном фужере.
На место Маргацкого заступил скромный служащий банка, Венедиктов Кирилл Николаевич. У него не имелось широких жестов Маргацкого, но зато имелась истинная страсть, а иначе разве пошел бы человек на подлог — подделал документы, получил огромную сумму денег и уже ехал в гостиницу к Марии Федоровне. Но не успел доехать, догнали полицейские и арестовали. Марию Федоровну тоже допрашивали, но, убедившись, что к краже банковских денег она не причастна, предписали ей в срочном порядке из столицы выбыть и отправляться к родителям в имение.
Ничего этого Михаил не знал, а что говорила ему Любовь Сергеевна, не слышал. А если бы знал и слышал, это обстоятельство навряд ли остудило бы горячо кипевшую кровь."
"— Михаил, а почему вы смотрите на меня украдкой, будто подглядываете из кустов, когда я в пруду купаюсь? Мужчина должен смотреть прямо в глаза, а не отводить их в сторону. Хотите, я вас научу? — Мария Федоровна остановилась на тропинке, по которой они шли, прогуливаясь по саду, прислонила ладони к щекам Михаила, притянула его к себе, так близко, что он почувствовал ее высокие груди, и посмотрела, чуть прищурив глаза, долгим-долгим взглядом, словно завораживала.
У Михаила пресеклось дыхание, но Мария Федоровна уже опустила руки и шла дальше по тропинке как ни в чем не бывало, величественно вышагивала, словно по блестящему паркету, и говорила, не поворачивая головы:
— Ночи здесь ужасно душные, я всегда открываю окно, иначе уснуть не могу.