Гонга здесь тоже не было, просто кто-то из толпы выкрикнул:
— Готовы? Начали!"
"Сухарь первым пошёл в атаку, быстрый и резкий, как змея. Его кулак метил в лицо Рули, но тот спокойно отклонился, почти без усилий. Удар Сухаря прошёл мимо, и тот едва удержал равновесие. Руля не спешил контратаковать, он изучал. Его глаза просчитывали каждое движение противника. Один обмен ударами, второй. Бойцы сходились и расходились.
Сухарь попытался пробить в корпус — серия быстрых ударов, но Руля поставил блок. Звук столкновения костей был глухим, словно удар молотка по дереву.
— Вот это удар, — хмыкнул Березовский, но его улыбка слегка померкла. Ведь у его бойца было сильно расквашено лицо, лилась кровь.
Сухарь тяжело дышал, по лбу катился пот. И в глазах уже было не презрение, а чистая злоба.
— Эй! Это против правил!
Я вытащил пистолет из кобуры, передернул затвор. Народ напрягся.
— Все нормально, шеф, — отмахнулся мой телохранитель. — Ему перо не поможет.
— Смотри, — недовольно ответил я. — Рискуешь.
Руля лишь слегка изменил стойку, показывая, что готов. Сухарь бросился вперёд, целя в живот. Руля шагнул в сторону, перехватив запястье с ножом. Одним плавным движением он выкрутил руку, довернул корпусом, после чего сломал бодигарду предплечье одним движением через колено.
И тут же Руля нанёс удар локтем в челюсть, затем следом — кулаком в солнечное сплетение. Сухарь упал на колени, задыхаясь. Но мой телохранитель не дал ему шанса встать. Сильный пинок в голову отправил противника на пол.
— Сдаётся, — спокойно произнёс Руль, отходя в сторону.
— Сильный у тебя человек, Хлыст, — признал Березовский, передавая мне деньги.
— Тут не все, — я пересчитал деньги, половину отдал победителю, и тут же перешел на «ты». — С тебя, Боря, еще десятка.
— За что это⁈
— Штраф за твоего, мудака. Он вытащил нож.
Мы померялись с Абрамычем взглядами. Ну что, прогнется или нет? Прогнулся. Скривившись, Березовский вытащил лопатник и отсчитал мне деньги. Я тут же передал их Руле:
— Премия. За победу.