На помосте восседала отгороженная балюстрадой Амбридж с Яксли по одну сторону от неё и Гермионой, такой же белой, как миссис Кроткотт, по другую. Вдоль помоста прохаживался серебристый, длинношёрстный кот, защищавший, как сразу понял Гарри, судей от источаемой дементорами безнадёжности: её полагалось ощущать обвиняемым, а не обвинителям.
— Садитесь, — мягко и вкрадчиво произнесла Амбридж.
Миссис Кроткотт, спотыкаясь, приблизилась к одиноко стоявшему перед помостом жёсткому креслу. Едва она села, как из подлокотников кресла с лязгом выскочили цепи, сковавшие ей руки.
— Вы — Мэри Элизабет Кроткотт? — спросила Амбридж.
Миссис Кроткотт кивнула, подрагивая.
— Жена Реджинальда Кроткотта, сотрудника Отдела магического хозяйства?
Миссис Кроткотт заплакала:
— Я не знаю, где он, он должен был прийти сюда, ко мне!
Амбридж не обратила на это никакого внимания.
— Мать Мэйси, Элли и Альфреда Кроткоттов?
Миссис Кроткотт зарыдала:
— Они так испуганы, боятся, что я не вернусь домой…
— Увольте, — презрительно произнёс Яксли.
Рыдания миссис Кроткотт заглушили шаги осторожно поднимавшегося на помост Гарри. Едва миновав патрулировавшего помост Патронуса-кота, он почувствовал, как изменилась температура: на помосте было тепло и уютно. Гарри не сомневался, что Патронус принадлежал Амбридж и светился он так ярко потому, что она была здесь счастлива, находилась в своей стихии, применяя извращённые законы, которые сама же и помогала составить.
— Я за твоей спиной, — прошептал он в ухо Гермионы.
Как Гарри и ожидал, она дёрнулась с такой силой, что едва не опрокинула пузырёк с чернилами, которыми ей полагалось вести протокол допроса, однако и Амбридж, и Яксли сосредоточенно вглядывались в миссис Кроткотт и этого не заметили.
— Когда вы пришли в Министерство, миссис Кроткотт, у вас отобрали палочку, — говорила Амбридж. — Восемь и три четверти дюйма, вишнёвая, с начинкой из шерсти единорога. Вы узнаёте её по описанию?
Миссис Кроткотт кивнула, вытирая глаза рукавом.