Вокруг них взлетали в воздух последние предметы, ещё не пожранные огнём, как будто чудища заклятого пламени, ликуя, подбрасывали их: чаши и щиты, блестящее ожерелье и старую потускневшую диадему…
— Что ты делаешь? Что ты делаешь, дверь там! — крикнул Малфой, но Гарри резко развернулся и пошёл на снижение. Диадема медленно падала, крутясь и поблёскивая, в широко раскрытую змеиную пасть, однако он успел подхватить её, надеть себе на запястье…
Змея кинулась на него, но он увернулся, направил метлу вверх и рванулся туда, где надеялся найти открытую дверь.
Малфой свалился с метлы и лежал ничком, задыхаясь и кашляя до рвоты. Гарри перекатился на спину и сел. Дверь в Выручай-комнату исчезла, на полу сидели, тяжело дыша, Рон и Гермиона, а рядом с ними Гойл, по-прежнему без сознания.
— К-крэбб, — выдавил Малфой, когда смог наконец говорить. — К-крэбб…
— Его больше нет, — жёстко сказал Рон.
Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и кашлем.
Потом замок сотрясся от страшного грохота, и длинная кавалькада прозрачных всадников галопом промчалась мимо, их зажатые под мышкой головы издавали кровожадные клики. Гарри вскочил на ноги, провожая глазами Клуб обезглавленных охотников, и осмотрелся.
"— Где Джинни? — резко спросил он. — Она была здесь. Мы ей велели возвращаться в Выручай-комнату.
— Ты что, думаешь, Выручай-комната кому-нибудь откроется после такого пожара? — спросил Рон, однако тоже вскочил, потирая грудь и обводя глазами коридор. — Может, разойдёмся в разные стороны и поищем?
— Нет, — сказала Гермиона, тоже поднимаясь.
— Что? Ах да…
Он снял диадему с запястья и поднёс к глазам. Она была всё ещё горячая, почерневшая от копоти, но, вглядевшись, Гарри разобрал выгравированные по ободку мелкие буквы: ума палата дороже злата.
Из диадемы сочилась жидкость, похожая на кровь, тёмная и липкая.