— С чего ты взяла, что я хочу ехать в какой-то дурацкий замок и учиться на… на…"
"Её глаза скользнули по платформе, по кошкам, мяучащим на руках владельцев, по совам в клетках, бьющим крыльями и уханьем приветствующим друг друга, по школьникам, некоторые из которых уже надели длинные чёрные одежды, грузившим чемоданы на ярко-красный паровоз и приветствующим друг друга радостными возгласами после долгой летней разлуки.
— Думаешь, я хочу стать… уродкой?
Глаза Лили наполнились слезами.
— Я не уродка, — ответила она.
— Туда-то ты и едешь, — с наслаждением повторила Петунья. — В спецшколу для уродов. Ты и этот снегговский мальчишка… вы оба натуральные уроды. Хорошо, что вас будут держать отдельно от нормальных людей. Это делается для нашей безопасности.
Лили взглянула на родителей, внимательно оглядывавших платформу с видом самого сердечного удовольствия. Потом перевела глаза обратно на сестру и сказала тихо и зло:
— Вряд ли ты думала, что это школа для уродов, когда писала директору и клянчила, чтобы тебя приняли.
Петунья покраснела до ушей:
— Клянчила? Я не клянчила!
— Я видела его ответ — очень милый.
— Кто тебе разрешил читать… — прошептала Петунья. — Это моё личное… Как ты могла?..
Лили выдала себя, взглянув в сторону Снегга, стоявшего неподалёку. Петунья ахнула.
— Так вот кто нашёл моё письмо! Ты рылась в моей комнате вместе с этим мальчишкой!
— Нет, мы не рылись… — Лили перешла на оборонительную позицию. — Северус увидел конверт и не поверил, что магл мог завязать переписку с Хогвартсом, вот и всё! Он сказал, что, видимо, на почте тайно работают волшебники, которые…
— Волшебники, видимо, суют свой нос во всё! — Петунья побледнела теперь так же сильно, как перед этим вспыхнула.
Сцена снова переменилась. Снегг шёл торопливым шагом по коридору «Хогвартс-экспресса», мчавшегося через сельский ландшафт. Он уже переоделся в школьное платье, наверное, воспользовался первой же возможностью отделаться от своей уродливой магловской одежды.
Снегг проскользнул в купе и сел напротив. Она взглянула на него и снова отвернулась к окну. Она плакала.
— Я с тобой не разговариваю, — сказала она сдавленным голосом.
— Почему?
— Тунья меня не-ненавидит. За то, что мы прочли письмо от Дамблдора.