Гарри, больше всего на свете я боялся узнать, что это я убил её — не только своей заносчивостью и глупостью, но и прямо, ударом, унесшим её жизнь… Я думаю, Грин-де-Вальд это понимал, понимал, чего я боюсь. Я откладывал встречу с ним до тех пор, пока уклоняться не стало позором. Люди гибли, он неудержимо наступал, и я должен был сделать наконец то, что в моих силах. Что было дальше, ты знаешь. Я выиграл поединок. Волшебная палочка досталась мне.
И снова настало молчание. Гарри не спросил, выяснил ли Дамблдор, кто убил Ариану.
Они долго сидели в молчании, и поскуливание у них за спиной уже почти не беспокоило Гарри.
Потом Гарри сказал:
— Грин-де-Вальд пытался отвлечь Волан-де-Морта от поисков палочки. Он солгал, будто у него никогда её не было.
Дамблдор кивнул, глядя в пол. Слёзы всё ещё поблёскивали на его крючковатом носу.
— Говорят, в последние годы в своей одиночной камере в Нурменгарде он выказывал раскаяние. Надеюсь, что это правда. Мне хочется верить, что он почувствовал ужас и постыдность своих деяний. Может быть, эта ложь Волан-де-Морту была попыткой искупления… попыткой помешать Волан-де-Морту завладеть Дарами…
— И осквернить вашу гробницу? — предположил Гарри.
Дамблдор прикрыл глаза.
После недолгого молчания Гарри сказал:
— Вы попытались использовать Воскрешающий камень.
Дамблдор кивнул:
— Когда через столько лет я нашёл в покинутом доме Мраксов тот из Даров, который мне больше всего хотелось заполучить (хотя в юности я мечтал о нём по совсем другим причинам), я просто потерял голову, Гарри. Я забыл, что теперь это крестраж, что на кольцо, несомненно, наложено заклятие. Я просто взял его и надел на палец. Какое-то мгновение я воображал, что сейчас увижу Ариану, мать, отца и смогу наконец попросить у них прощения… Я был таким глупцом, Гарри! За столько лет я ничему не научился.
— Почему? — спросил Гарри. — Это же естественно! Вам хотелось их увидеть. Что тут плохого?
— Наверное, один человек из миллиона способен соединить у себя Дары Смерти, Гарри.