Думаю, ты права, Гермиона, вполне возможно, что из этой книги он все сведения и почерпнул.
— И чем больше я о них читала, — продолжала Гермиона, — тем более страшными они мне казались и тем меньше верилось, что он действительно сделал шесть крестражей. В книге содержится предостережение: разрывая свою душу, ты делаешь её очень неустойчивой — а ведь речь идёт всего об одном крестраже!
Гарри вспомнил слова Дамблдора о том, что Волан-де-Морт вышел за пределы того, на что способно «обычное зло».
— А какой-нибудь способ снова собрать себя воедино существует? — поинтересовался Рон.
— Да, — со слабой улыбкой ответила Гермиона, — однако при этом ты испытываешь невыносимую боль.
— Почему? — спросил Гарри. — И что нужно для этого сделать?
— Раскаяться, — ответила Гермиона. — Ты должен по-настоящему прочувствовать то, что натворил. Тут есть сноска на этот счёт. По-видимому, мука раскаяния способна уничтожить человека. Я не могу представить себе, что Волан-де-Морт предпримет такую попытку. А ты можешь?
— Нет, — ответил за Гарри Рон.
— Да, — ответила Гермиона, переворачивая хрупкие страницы с таким видом, точно она вглядывалась в загнившие внутренности животного. — Книга предупреждает Тёмных колдунов, что чары, ограждающие крестражи, должны быть очень крепкими. Из прочитанного мной следует — то, что Гарри проделал с дневником Реддла, было одним из немногих надёжных способов уничтожения крестража.
— Это ты про удар клыком василиска? — спросил Гарри.
— А, ну тогда нам повезло, что у нас этих клыков навалом, — сказал Рон. — А я всё гадал, к чему бы их приспособить.
— Использовать клык василиска вовсе не обязательно, — терпеливо пояснила Гермиона. — Просто требуется нечто настолько разрушительное, что после него крестраж не сможет восстановиться. От яда василиска спасает только одно средство, невероятно редкое…
— Слёзы феникса, — кивнул Гарри.
— Точно, — подтвердила Гермиона.
— Ладно, — сказал Рон, — допустим, нам удастся разломать штуковину, в которой живёт кусочек его души.