Народ за столами зашевелился, заговорил, зазвенел и забулькал. От эстрадки неуверенной поступью шли фанаты с виноватыми и растерянными лицами.
— Вам нужен столик?
Павел оглянулся — рядом стоял официант и с задумчивым видом смотрел мимо него.
— Зоя будет еще танцевать? — спросил Павел.
— Завтра, — сказал официант. — Тоже в двенадцать. Но что-нибудь другое.
Павел вышел в холл и немножко подождал у двери, которая вела в служебные помещения. Сегодня за этой дверью никто не ругался, никто не плакал, и никто не собирался выходить из нее с размазанной косметикой и синяком на ноге.
Рядом ниоткуда возник двойник лося Андрюши — клонируют их, что ли? — спросил Андрюшиными словами и с Андрюшиной интонацией:
— Я могу быть вам чем-то полезен?
— Я Зою жду, — сурово ответил Павел. — Оттанцевала давно, а сама не идет.
— Зоя уже уехала, — помолчав, холодновато сказал Андрюшин двойник, внимательно приглядываясь к Павлу.
— Как это уехала? — возмутился Павел. — Пол первого уже! На чем она уехала? Нет, надо Серому сказать. Шастает посреди ночи!
— Да нет, ее инкассаторы увезли, вы не беспокойтесь, — заметно подобрел Андрюшин двойник. — Они у служебного входа были, а Зоя как раз вышла — и сразу увезли.
— А, тогда ладно. — Павел насчет инкассаторов ничего не понял, но почему-то сразу успокоился. Чего беспокоиться-то? Инкассаторы на броневиках ездят. — Ну, тогда я пошел. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — с готовностью откликнулся Андрюшин двойник, и даже до выхода его проводил, и даже ручкой немножко сделал.
И восковая кукла дедушки швейцара ожила на пару секунд и тоже немножко ручкой сделала, хотя Павел сегодня никаких купюр из кармана не доставал. Ну да, он здесь, можно сказать, уже завсегдатай.
К Макарову он во вторник пришел около часа и долго открывал дверь все еще непривычными макаровскими ключами, стараясь не скрипнуть, не щелкнуть, не звякнуть — не разбудить, в общем. А Макаров вовсе и не спал, Макаров опять сидел посреди большой комнаты на ковре, обложившись справочниками и журналами, смотрел мимо работающего телевизора и махал своим дирижерским карандашом совсем не в такт попсе на экране.
— Пришел? — довольно рассеянно спросил Макаров, с кряхтением поднимаясь с ковра и принимаясь ногой сгребать свою макулатуру в сторону. — Устал, да? Кушать будешь? Надорвешься, Пашенька, на хрен со своим ремонтом. Разве так можно? Нет, надо рабочих находить.