— Павел шагнул вперед, вытесняя Макарова из прихожей. — Давай хоть с чем-нибудь. Есть хочется… Пакет захвати, я там прикупил кой-чего.
Макаров потрусил в кухню, на ходу заглядывая в пакет и приговаривая то горестно, то радостно:
— Ему все равно! Ну и народ, никакой культуры, честное пионерское… А, петрушечки принес, это хорошо… Вот отсюда и гастриты всякие, что всем все равно! Может, ты еще и гамбургеры ешь? Какая жуткая необразованность… Укроп — это тоже хорошо. И томатный сок, это особенно хорошо, это я люблю, за это отдельное спасибо… Масло, ага, правильно, а то я утром забыл…
Он, наверное, уже давно накрыл стол — тарелки-вилки-ножи-стаканы расположились как-то особенно правильно, почти торжественно, и куски хлеба в плетеной корзиночке — веером, и льняная салфеточка возле каждого прибора — конвертиком, и казан на плите блестит, как свежекупленный.
— А? — гордо сказал хозяин, заметив взгляд Павла. — У меня тут все в ажуре… А ты думал! Садись, садись, а то остынет все… Сейчас я петрушечку сполосну, сок открою — и вперед!
Павел сидел, как в гостях, смотрел, как Макаров суетится вокруг него, как вокруг дорогого гостя, и ему было хорошо.
— Володь, а чего бы тебе не жениться? — спросил Павел, уминая вторую тарелку необыкновенно вкусного плова. — Готовить умеешь. Вон, оказывается, и порядок наводить умеешь. Работать умеешь. Зарабатывать умеешь. Да еще и не алкаш. Ведь осчастливил бы кого-нибудь на всю оставшуюся жизнь.
— Ага, на всю оставшуюся… — Макаров саркастически хрюкнул. — Готовить умею! На кой им это? У них нынче диеты.