— Помилуйте! — насупилась Апетен. — У нас приличная контора!
— Да-да, поэтому не вижу причин для спора. Чего волноваться, если брака у вас не бывает, — и ехидно улыбнулась, обозначая, что так просто не отступит.
Потом спор зашел о том, какие книги выгоднее.
Апетен уверяла, что экономный вариант разойдется быстрее, а Норрит доказывала обратное.
— Зато подарочные книги разойдутся в более состоятельном обществе, и о типографии «Апетен и ко» узнает вся столица! Это шанс пробиться к лакомым заказам!
— Наши читатели просты и рачительны! — упиралась Апетен.
— Зато продажа одной подарочной книги перекроет продажу десятка простых!
— Убыточная сделка разорит меня! Дела в конторе и так желают лучшего.
— Да не скажите! Если прикинуть стоимость самой лучшей бумаги, тисненой обложки и других работ, и наш взнос — даже в худшем случае убыток не разорит вас!
Атмосфера в кабинете накалялась. Крики двух спорщиц, наверно, слышались за дверью, но никто из них отступать не хотел. Я сидела между двумя деловыми дамами и чувствовала себя наивной девочкой, которую без поддержки дочери успешного виноторговца обобрали бы в два счета.
— А знаете, — вдруг невозмутимо заявила Норрит, доставая из сумочки чековую книжку и печать. — Пожалуй, мы сами оплатим полную стоимость работ, однако и прибыль будет только нашей!
— Э, нет! — возмутилась Апетен.
— Не хотим разорить вашу контору. Итак… принимайте наш заказ!
— Я сделаю скидку, но прибыль будет и моя! — на выдохе предложила владелица типографии.
— Нет! — Норрит потянула меня за руку, показывая, что мы уходим. — Мы передумали!
— Согласна! — выдохнула Апетен и откинулась на спинку стула.
Когда вышли на улицу и сели в экипаж, я спросила:
— А вы не боитесь убытка?
— Нет! — беспечно ответила Норрит, раскрасневшаяся от торга и выглядевшая необычайно счастливой. — Его не будет!
— Почему так уверены?
— А я читала вашу историю, — и, покосившись на мое удивленное лицо, призналась: — Нашла ее в саду, под окном Вейре. Хотела вернуть вам на Впросонье, но вы упрямая, написали историю заново, поэтому… поэтому будем ее издавать.
— А если не пойдет?
— У отца есть здесь представитель, попрошу его помощи, — улыбнулась она. — Эвиль стыдится моей семьи и моих торгашеских замашек, не понимая, что без них мы бы давно были на мели. Он все-таки талантливый, но… не делец.
— Но у него есть вы!
— Да, осталось только ему еще что-нибудь придумать, а мне перехватить раньше герцога, — она горько усмехнулась.