И тогда Вейре, внимательно вслушивавшийся в наш разговор, срочно пририсовал меня на фоне наброска фонтана и гордо сунул под нос барону.
— Я тоже нарисовал баронессу! И у меня она хотя бы похожа! — заявил гордо малыш."
"— Да! У вас, герцог, баронесса вышла, невероятно живой, — согласился Вайен. — Увы, мне еще набивать и набивать руку.
— А вот сначала набейте, а потом рисуйте баронессу! — Вейре сердился, и я поняла, что лучше их развести и больше не сводить. Иначе ко вредному Жужу мне добавится ревнующий Вейре.
— Вейре! — покачала головой. — Оба ваши рисунки хороши по-своему.
Он насупился и домой ехал в плохом настроении.
— Почему вы не сказали ему, что он рисует плохо! — спросил первым делом, как только остались одни. — Вы к нему неравнодушны?
— Барон Даэрез сам видел, что твой рисунок лучше. Стоит ли расстраивать человека, если он не собирается становиться художником? Рисуя, барон просто отдыхает.
Однако мой ответ Вейре не устроил. Уверена, обязательно пожалуется отцу. И в том снова проснется язвительная оса.
Как же я устала жить с оглядкой на других. Хочу самостоятельности, а для этого надо встать на ноги. Поэтому буду всю ночь сидеть и писать.
Глава 42
Я писала каждую свободную минуту, днем и ночью, игнорируя мозоль на среднем пальце и боль в перенапряженной руке. Возможно, кто-то уже изобрел печатную машинку, но она стоит денег, которых у меня в обрез.
Чтобы из-за помарок и исправлений не переписывать листы заново, приноровилась заклеивать ненужное место чистым кусочком листа и на нем править.
Наверно, и впрямь выгляжу плохо, если Освальд, до сих пор молчавший, поинтересовался:
— Корфина, у вас все хорошо? — он пребывал в благодушном настроении, но если спросил, когда рядом нет Вейре, значит, предстоит непростой разговор.
— Да, — кивнула беззаботно, чтобы скорее закрыть тему. — Работаю над кулинарной книгой. Очень устаю.
— Если необходимо — обратитесь к Жаэрду, он поделится несколькими секретами. Уверяю, хозяйки и поварихи, купившие вашу книгу, останутся довольны.
Благодарно улыбнулась герцогу.