Конечно, о нашей семейке весь город наслышан. Нам даже место в газетной колонке посвятили в связи с арестом братца из-за долгов. — Пойдем, дорогая. — Хозяйка дома тут же позабыла обо мне, взяла гостью под руку и повела к себе. Следуя за ними, я невольно слышала разговор двух подруг.
— Как твой Мишо?
— Хорошо. Надеюсь, ты оставишь Жужа компаньонке?
— Да, — графиня резко остановилась, развернулась и вручила мне пса. Да так стремительно, что ни я, ни он не успели опомниться. И пока мы удивленно моргали, две старушки скрылись за нарядными дверями.
— Следуйте за мной, баронесса, — позвала служанка, стоявшая за спиной. — Вам накроют стол в гостевой комнате.
Я неслась в гостевую со всех ног. Жуж отчаянно вертелся, пытаясь извернуться и цапнуть, а я едва удержала его, чтобы не уронить. Служанка же мое волнение поняла по-своему и, оправдываясь, добавила:
— Гостевая — вынужденная мера. Увы, Мишо и Жужо не ладят.
— Почему?
— Потому что Мишо — кот.
В комнату я влетела, как угорелая.
Я растерялась, попятилась, в защитном жесте прижимая руки к телу — и, ощутив жесткость в одном из карманов, вспомнила о брошюре — кратком вкладыше свода правил этикета, что прихватила с собой, чтобы при случае почитать в карете. И вот теперь она оказалась как нельзя кстати.
Спешно достала книжицу и приготовилась защищаться.
Стоило Жужу ринулся в атаку, я подгадала и легонько хлопнула его месту, куда все остальные ему дуют.
— Фу! Плохой мальчик! Фу!
От моей наглости оскорбленный «мальчик» застыл на месте. Не привык к подобному обращению. И Гизо нет, чтобы на меня пожаловаться. Однако он быстро отмер и вновь бросился в бой. Но писчие листы, что отныне я носила чулках, как броню от укусов, ввели Жужа в удивление.
— Обломался?! — довольно усмехнулась я. — Вот так вот!
Возмущенный пес еще несколько раз пытался укусить — и каждый раз я хлопала его по жопке и повторяла:
— Фу! Фу! Плохой мальчик! Фу!
Не знаю, сколько бы мне пришлось держать оборону, но вернулась служанка с подносом.
Едва она открыла дверь — Жуж бросился ей под ноги, а я с криками:
— А ну стой, засранец! — бросилась за ним. Хорошо, что служанка самоотверженно заградила собой путь, и я успела схватила его.
«Это конец! — подумала с ужасом.