— Отправлю в госпиталь! Сесть!!!
Довжик со вздохом подчинился и продолжил:— Как услышал про шрам на виске, сразу достал фотографию Чекана… Слава богу, свидетелей — вся улица… Узнали! И застреленного опознали тоже. Проходил по картотеке МГБ, кличка — Рыбоглазый. Был полицаем при румынах… Проверил по своим каналам. У его любовницы была квартира на Балковской… Я туда. Зашел. Смотрю — Ида, воровайка, подельница Чекана! Я еще ее фотографию вам показывал… Косетинская, помните?..
— Ага, краля такая, — мечтательно причмокнул губами Якименко, но осекся под суровым взглядом Гоцмана.
— Помню, помню… — Давид наблюдал, как умелые пальцы Арсенина заканчивают перевязывать раненого. — И дальше шо?
— Дальше… — Довжик на мгновение замолчал, принимая из рук Арсенина стакан горячего чая, отхлебнул. — Я сначала прямо растерялся, а потом даже для себя самого неожиданно говорю — я от Чекана!.. И смотрю на ее реакцию… Смотрю, вроде как поверила. Я тогда запускаю про Академика… Опять клюет! Ну, я и расслабился сдуру.
Довжик крутанулся на стуле, показывая, как именно он обернулся, но лицо его неожиданно побелело, и он грузно, мешком, повалился набок, выронив стакан с чаем. Гоцман с Арсениным еле успели поддержать раненого.
— Шо, сильно она его приложила?..
— Могло быть и хуже, — отозвался врач, массируя Довжику плечи. — Чугунным утюгом запросто можно убить.
— А Иду эту самую задержали? — Гоцман повернулся к Якименко.
— Задержали, — кивнул тот, встревоженно глядя на лежащего без сознания Довжика. — Михал Михалыч в подъезде наряд на всякий случай оставил… Ну, они на звук удара и кинулись. Кречетов допрашивает…
— Чай с полу вытри, — буркнул Гоцман, выходя из кабинета.
Со стороны могло показаться, что майор Кречетов и задержанная ведут светскую беседу — такой милый, сдержанный и негромкий шел у них разговор.
— Ида Казимировна, помилуйте, — с улыбкой говорил Кречетов, — какая же это самооборона — утюгом по голове? А?..
— Не случилось веера под рукой, — кокетливо улыбнулась Ида.